Чтение онлайн

— У нас есть к вам предложение.

— Какое? — Абай настороженно смотрит на меня.

— Предлагаю начать наши отношения заново, — улыбаюсь я, смотря на него, — Давайте забудем то, что было у нас раньше, и прямо сейчас решим, как мы дальше будем жить. Ведь, хочешь — не хочешь, мы живем тут вместе. Спим и едим вместе, и вместе работаем над общим делом.

— Не все, что было сделано, легко забыть, — качает головой Абай. — Некоторые поступки могут долго омрачать нормальное общение.

— Я думаю, что для умных людей, тянуть за собой груз прошлых обид, не самое разумное решение, — отвечаю ему, — Тем более, что недопонимание присутствует с обеих сторон. У нас с тобой не задалась первая встреча, но на следующий день, мы ведь с тобой и твоими людьми решили все чисто по-мужски. Тогда ты и твои люди дали слово.

— Мы свое слово держим, — бесстрастно кивнул Абай, при напоминании о нашей схватке семь на одного.

Ну да не самое приятное воспоминание, должно быть.

— Может так, а может, и нет, — испытывающе смотрю на него. — В день вашего с Бабаем скоропостижного отъезда, на меня сверху скинули мешок с цементом. Я не говорю, что это был ты, или твои люди. Но просто сам посуди, ведь это поневоле навевает какие-то определенные мысли. К тому же, сегодня вы приехали сюда вместе с людьми, которые желали нам плохого, и это тоже не добавляет позитива в наши отношения.

— Я не знаю, о чем ты говоришь с этим цементом, — на лице Абаева не отразилось никаких эмоций, — а приехали мы сюда на машине с людьми Жоржа, потому, что другой не было, а нам нужно было как-то сюда добраться их части.

— Ну и хорошо, раз так, — согласился с ним я, — Значит, здесь у нас недопонимания нет. Так может, нам сейчас проще договориться, чем дальше множить обиды?

— Что ты предлагаешь? — Спрашивает Абай, сверкая своими черными глазами. — Сразу скажу, против Жоржа мы вам помогать не будем. Это ваши с ним дела.

— А я и не предлагаю этого, — развожу руками — Как вы сегодня уже могли убедиться, нам не нужна помощь в делах с Жоржем и его людьми. Предлагаю, просто заключить договор о нейтралитете. Мы не будем помогать Жоржу, если у вас вдруг возникнет с ним конфликт, а вы, соответственно, не полезете в наши с ним разборки. В остальном, по работе и по службе, у нас все останется по-прежнему.

— А что нам тогда с твоего договора?— На лице Абая, наконец-то, проступила эмоция, и это было искреннее непонимание. — Жорж, тот хотя бы, не заставляет «дедов» работать. Это наше дело, как мы ведем дела с нашими «духами», и кто и что делает. Ему важно, чтобы само дело двигалось, а как — это уже наши вопросы. Ты же хочешь, заставить всех жить по уставу и получить наш нейтралитет просто так. Я отслужил полтора года, и когда сам был «духом» и «слоном», то вкалывал как проклятый. Пусть нынешние «духи» тоже вкалывают, а я и мой призыв, можем уже расслабиться. Мы заслужили это.

— То есть, ты сейчас говоришь, что вы выступите против нас на стороне Жоржа? — Сжимая кулаки, угрожающе уставился на Абая Рамазан. — В таком случае нам проще переломать вам руки и ноги прямо сейчас. Тогда мы точно будем знать, что вы останетесь в стороне.

— Вай подожди, чего ты кипятишься. Я не сказал такого, — успокаивающе поднял руки Абай. — Я только сказал, что мы что-то хотим от вас за это получить. Мы не хотим больше вкалывать на бетоне. Дай нам более легкую работу. Пусть наши «духи» раствор месят и таскают по этажам.

Абай оглянулся на своих земляков и те дружно закивали головами.

— Да, поставь нас на другую, более легкую работу и дай нам наших «духов» в бригаду. Тогда мы согласны держаться в стороне от ваших дел.

— Ладно, — соглашаюсь я. — Вы трое и еще пять человек из вашей спальни поступите в распоряжение маляров. Но по любому, весь объем, который дает Иваныч на день, должен выполняться. Я лично это буду проверять.

— Да проверяй, сколько хочешь. Все будет сделано

Абай и его земляки стали кивать, довольно улыбаясь. Они по сути ничего особо не пообещали, но соскочили с бетономешалки. Ну и фиг с ними. По любому, они будут линять от работы, припахивая своих «духов». Поэтому они и такие довольные. А с другой стороны, я тоже особо ничего им не даю, просто перевожу на более легкие работы. Тем более, что основные работы с раствором уже почти сделаны. А мне надо им продемонстрировать свою добрую волю. Пусть лучше между нами будет худой мир, чем добрая война. Хотя, с «азиатами», по любому, нужно держать ухо востро.

— Только давайте, чтобы мешки с цементом больше ни на кого не планировали. — Предупреждаю напоследок. — Иначе, я буду считать, что наш договор нарушен и буду очень взбешен. А вы сегодня сами видели, что бывает в таком случае.

— Да мы вообще не имеем к этому никакого отношения, — в один голос загомонили Абай и его земляки.

— Тем лучше, — отвечаю, и поднявшись, обмениваюсь противной стороной рукопожатиями, скрепляя, таким образом, наш договор.

Эдик и Рамазан последовали моему примеру. Я не заблуждаюсь по поводу Абая и его сторонников. Если им будет выгодно, они, не задумываясь, ударят в спину, но я их предупредил, а там пусть думают, стоит ли так рисковать. Тем более, что они видели, как уехала ни с чем карательная экспедиция, и как были покалечены лучшие бойцы Жоржа.

— Ты смотри, как мы им понадобились, — кинул Абай своим приятелям. — Даже за стол с собой пригласили и выпить налили.

— Костыль неплохой парень, — осторожно сказал Жасымов — Он не то, что Жорж и его люди. Если с ним по-хорошему, то и он с тобой по-человечески. Меня он даже лечил, хотя я с ним тоже дрался.

— Да чего он там лечил, так только руками махал для вида… — начал было Абай.

— Э-э, я точно тебе говорю, он меня вылечил, — перебил его Жос. — Он не просто водил руками. Я чувствовал, как внутри меня катаются какие-то волны, чувствовал тепло исходящее от его руки. Мне потом намного легче стало. Да.

— Ну даже если и вылечил, то что, он все равно нам чужой. — Махнул рукой Абай, и с насмешкой добавил — Но я, честно говоря, рад что он сегодня отмудохал братьев. Они, твари, никогда нас за людей не считали. Чурками зовут. А Дато мне в больничке в лицо орал, что все мы чмошники и лохи, раз не смогли Костыля поломать. Теперь их самих опустили при их же «духах», и они сами: лохи и кони педальные.

Абай довольно засмеялся, вспоминая крики боли братьев Резвановых и рожу Дато, который смотрел как Костыль их ломает.

— Ну что, блядь? Доигрались идиоты? — Кабоев нервно ходит по кабинету и злобно смотрит на Жоржа и Дато стоящих перед ним вытянувшись в струнку. — Какого хера эти два великовозрастных дебила затеяли бороться между собой? Не хватало мне своих проблем, так еще решать, что с ними делать, и как начмеда уломать не отсылать их в Астрахань.

— Так вышло Михаил Расулович, — покаянно опускает голову Жорж, — Братья вчера под вечер зацепились между собой, кто лучше умеет бороться, ну и перестарались чуть-чуть.