Чтение онлайн

Катя вздохнула: «Надо прекращать слезами заливаться, а то и правда батюшка епитимью наложит. Баба Люба – старая зануда, но в мудрости ей не откажешь – живой о живом думать должен. А я о Диме постоянно думаю! Не могу не думать о нем, не могу и все!»

Она почувствовала, что вот-вот заплачет.

И вдруг разозлилась на себя по-настоящему. Так разозлилась, что изо всей силы сжала руль, даже костяшки пальцев побелели и заломило в плечах: «Все, хватит! Плакать теперь только дома буду, закрывшись в спальне». В Катиной голове лихорадочно носились мысли: «С десяти вечера до полуночи. Ни минутой раньше, ни минутой позже! Два часа – хоть рыдай в голос, хоть о стенку головой бейся! Уж как-нибудь до десяти вечера вытерплю, чтоб повыть от души и с Димой наговориться!»

Вскоре показалось Порецкое.

– Татьяна Александровна, где вам остановить?

– Возле магазина, если можно, – оживилась учительница.

Катя припарковалась и заглушила машину.

У крыльца магазина стояло несколько женщин со сдернутыми к подбородку защитными масками. Власти не торопились отменять карантинные правила, но ковид немного отступил, и люди вздохнули свободней.

Продавщица Оксанка, молодая, крепко сбитая женщина, панически боялась штрафов и больше четырех человек разом в магазин не впускала.

«Граждане, дистанцию соблюдаем, дистанцию!» —то и дело раздавался из-под маски ее охрипший голос. Продавщица бросала на людей тревожные взгляды: не дай бог, кто зашел за желтую запрещающую отметку!

Но выстроиться покупателям по стойке «смирно» было еще не все. Без выкрика: «Не обслуживаю без масок!» – торговое действо не начиналось.

– Я тоже, пожалуй, зайду, – догнала Катя учительницу, спешившую к стоявшей перед крыльцом магазина очереди.

Вдруг дверь магазина открылась, и вышла молодая девушка с полным пакетом продуктов. Одна из ожидавших женщин радостно проскользнула внутрь магазина.

Катя застыла столбом от охватившего ее изумления.

Ярко-рыжие волосы девушки, заплетенные в тугие косицы, на концах были перехваченные разноцветной резинкой. Косицы торчали во все стороны и напоминали рожки на голове улитки. Всего их на голове умещалось штук пятнадцать. По оголенным рукам вились татушки, изображающие гирлянды диковинных цветов, нежную шею обвивала татуировка в виде ожерелья из языков пламени. Стройные крепенькие ножки в коротких шортах украшали берцы с высокой шнуровкой.

Девушка сдернула черного цвета маску. Показалась круглая, щекастая, вполне симпатичная мордашка с веселыми голубыми глазами. «Экземплярка» сноровисто засунула в рот жвачку, вежливо поздоровалась с Татьяной Александровной и, смачно выдувая жвачные пузыри, важно зашагала к Микрорайону.

– Это соседка моя, Глашка! – зашептала Татьяна Александровна в ухо Кате, заметив ее шок от эпатажности девушки. – У нее только внешность такая… странная! А девчонка – чудо! Умненькая, сноровистая, в руках все горит! Колледж в райцентре закончила, а уехать из Порецкого никуда не может. Брата младшего без присмотра не оставишь, переходный возраст у него, мало ли что! Семья-то неблагополучная!

Учительница тяжело вздохнула.

Катя промолчала. «У каждого своя в жизни ноша», – проскользнула у нее в сознании мысль.

На стоянку перед магазином на малой скорости въехала пыльная необычного шоколадного цвета тойота. Иномарка немного сдала назад, чтобы не загораживать дорогу покупателям и остановилась. Однако выходить из нее никто не спешил.

«Дачники, наверное, за минералкой заехали. Жарко сегодня, кому хочется на солнце перед магазином париться! Уж лучше в машине, там кондиционер, наверное!» – задумчиво изучала необычную расцветку машины Катя.

– Пойдемте, Екатерина Юрьевна, в магазин, наша очередь подошла! – потянула ее за руку Татьяна Александровна.

Из тойоты так никто и не вышел.

19 июля 2020 года, воскресенье

Максим сидел в салоне своей иномарки и обалдело глядел на Катю: «Она! Точно она, Катя!» Сердце гулко колотилось о ребра.

Давно хотелось пить, в горле пересохло. Максим нигде не останавливался. Хотел дотянуть до Лугового. До родного родительского дома.

Оставалось только благополучно миновать Порецкое, и через четыре километра он у родителей. Нет, дернуло его заехать в Порецком в магазин за минералкой! Терпеть жажду не было сил. Лучше бы он в райцентре остановился!

Но родители соскучились, ждали, мать три раза звонила за последние полчаса.

Максим убрал с руля задрожавшие руки. Он жадно впился глазами в Катин силуэт через тонированное стекло. Кровь набатом пульсировала в висках.

Он по-прежнему любил Катю. Любил, и все! Как ни старался за пять лет вытравить ее из памяти, так и не смог: ее лицо, пухлые, сладкие, как карамель, губы и большие темно-синие глаза, ее тело, волосы, ее запах. Катя стала его мукой, недосягаемой мечтой, иссушающей душу.

Пять лет назад он уехал из Лугового. Из крестьянско-фермерского хозяйства, созданного его матерью и приносящего вполне реальную прибыль. В хозяйстве Максим отвечал за работу оборудования в новом цехе по переработке молока. Да и много за что отвечал. Семейный бизнес все же!

Позорно бежал от своей порушенной им же самим любви к Кате. Она приехала тогда из областного центра с малолетней дочерью на руках. Через два месяца начала работать в их хозяйстве ветфельдшером.

От всколыхнувшихся в душе воспоминаний Максим застонал… Сам виноват – обидел Катю. Да что там обидел – оскорбил! Ляпнул с дуру в бухгалтерии, что не женится на ней никогда, потому что городская неумеха да еще с ребенком на руках! А она случайно услышала. И не простила.

Максим уехал по контракту работать в Беларусь. Его взяли с радостью. Тимирязевку со счетов не скинешь, да и технарь он отличный, от таких специалистов не отказываются!

Отбыл в день ее регистрации с Димкой Озеровым. Не мог Максим быть рядом с Катей и видеть, как она счастлива с другим!

Контракт, однако, закончился и Максим не стал продлевать его. Решил вернуться домой, в Луговое. Нет, в Беларуси ему нравилось – работа интересная, да и платили более чем прилично. Но пандемия, мать ее! Вот еще напасть! А если вдруг с родителями что, а его рядом нет?! Он ведь себе век не простит. Домой, а там видно будет!