Чтение онлайн

— Сто лет не видел тебя. Как поживает преступный мир?

— Без особых изменений, — ответил Фрэнк. Джонни обратился к Джорджине:

— Это наш прославленный детектив, предупреждаю тебя на всякий случай. Восходящая звезда в том заведении, которое в американских книжках называют отделом по расследованию убийств. Лейтенант отдела по расследованию убийств — вот кем он был бы за океаном. Звучит гораздо более внушительно, чем старший инспектор или как там называется эта должность в Скотленд-Ярде.

Фрэнк рассмеялся.

— А ты чем занимаешься? — спросил он. — Я как будто слышал, ты связан с поставками, верно?

Джонни покачал головой:

— Никаких поставок. Это какой-то кошмар, я так и не разобрался в этом деле… по-моему, их называют основными импортерами. Там работал внук двоюродной сестры моей бабушки, он представлял фирму, но не принимал активного участия в ведении дел, он-то и взял меня на работу, а через полгода тот партнер, который занимался делами, выставил меня оттуда. Практически так и должно было случиться, потому что, если бы я занялся делами, это была бы только одна видимость и ничего больше.

— Так чем ты занимаешься сейчас?

— Понимаешь, несколько месяцев назад моя недальновидная тетушка оставила мне немного денег, вот я и присматриваюсь, куда бы мне их вложить. Это, конечно, непросто, потому что мне хочется найти такую замечательную работу, где, с одной стороны, не будет никаких начальников, а с другой — мне самому не придется трудиться. А пока занимаюсь перепродажей машин: покупаю их по дешевке и стараюсь продать подороже. Немного обновляю окраску и привожу в порядок, чтобы побыстрее сбыть с рук.

Джонатан Филд обратился к ним, стоя в противоположном конце холла:

— По-моему, все в сборе. Джорджина, мы ждем еще кого-то?

Она выпустила руку Энтони и подошла к дяде:

— Да, дорогой, ты прав. Вот и Стоуксы, значит, можно идти к столу. Ты не предложишь руку леди Пондсбери?

Джонатан Филд подал руку внушительных размеров даме. Казалось, на ее лице кирпичного цвета маска, а на руках — короткие красные перчатки. Между этими двумя обожженными солнцем участками тела и черным атласом, которым было затянуто все остальное, на всеобщее обозрение были выставлены значительные области спины и груди, сиявшие снежной белизной. Шею украшало ожерелье из рубинов и бриллиантов, являвшееся, как она утверждала, точной копией доставшихся ей по наследству драгоценностей, которые пришлось продать, чтобы расплатиться с налогами на имущество после кончины ее свекра около пятнадцати лет назад. Ее муж, лорд Пондсбери, пестро и крикливо одетый приземистый человечек, косой на один глаз, подошел к Джорджине. Джонатан Филд соблюдал обычаи своей юности. В его доме гости направлялись к обеденному столу парами в установленном приличиями порядке. Фрэнк предложил руку Мэри Шоттерли, заметив, что Энтони ведет к столу Ми рри Филд.

Возвращаясь позднее к событиям этого вечера, Фрэнк вспоминал множество разрозненных примет и случайностей. Тогда перед ним предстала полная картина происшедшего, как будто на столе выложили одну из тех больших картинок, которые складывают из маленьких паззлов. Ему показали весь рисунок, и, если правда, что память никогда ничего не предает забвению, многое из увиденного ему следовало бы запомнить. Но когда он оглядывался на прошлое, ему казалось, что кто-то собрал пригоршню самых разных кусочков и высыпал без разбора ему на колени. Часть из них образовала какой-то узор, а другие ни к чему не подходили. Некоторые легли на свое место, некоторые — на чужое. Из-за этого получилась полная бессмыслица. Ему следовало бы разобраться в этой путанице и попытаться положить каждый паззл на отведенное именно ему место. Одной из наиболее ясно сложившихся частей рисунка явилась сцена, разыгравшаяся в кабинете Джонатана. Обед закончился, но гости, приглашенные на танцы, еще не прибыли, и надо было чем-то занять тех, кого пригласили к обеду. Так сколько же их тогда было? Он сам и Энтони. Именно Энтони и попросил Джонатана показать гостям его коллекцию, а лорд Пондсбери сказал:

— Только не мне, старина. Я не отличу один отпечаток пальца от другого, да и не хочу учиться. Пойду поговорю с Марсией Уорендер об ее двухлетках.

Мистер и миссис Шоттерли также не проявили интереса к коллекции, но девушки отправились в кабинет, а также Мирри Филд и мистер Винсент, но ни леди Пондсбери, ни Джорджины, которая, как хозяйка, осталась в гостиной, там не было. Фрэнк вспоминал, как они гурьбой пересекли квадратный холл и вошли в кабинет, все стены которого были покрыты книжными полками, а на окнах висели красивые темно-бордового цвета шторы. Днем, вероятно, в этой комнате царил полумрак, но при искусственном освещении она выглядела довольно уютно: удобные кресла, ковер в красно-зеленой гамме. Белые оборки наряда Мирри Филд, розовое и голубое платья девиц Шоттерли выделялись яркими пятнами на фоне темной мебели.

Когда в кабинете собрались все желающие, двери закрыли, Джонатан достал тяжелые альбомы и очистил для них место на письменном столе. Никто из присутствующих не присел. Джонни Фэбиан, на минутку заинтересовавшись происходящим, остался стоять у дверей, чтобы было удобнее сбежать, как только ему наскучит это представление; Мэри Шоттерли осталась рядом с ним. Она выросла и превратилась в хорошенькую девушку. Она искоса посмотрела на Джонни, тот что-то сказал ей, и у нее на щеках запылал яркий румянец, который сделал ее еще привлекательнее. Ее сестра Дебора робко замерла на месте, остановившись у письменного стола, а Мирри Филд притулилась рядом с Энтони Хелламом, крепко вцепившись в его рукав, как будто боялась, что один из экспонатов выскочит из альбома и укусит ее. Сам Фрэнк с мистером Винсентом остались стоять у камина. Винсент недавно вернулся из Южной Америки, где провел несколько лет, и поселился по соседству. Энтони утверждал, что у нового соседа денег куры не клюют, но нет ни жены, ни семьи. Они с Фрэнком стояли рядом, и мистер Винсент заметил, что никогда не слышал, чтобы кто-нибудь коллекционировал отпечатки пальцев. Фрэнк ответил, что его лично такое занятие не увлекает, но он понимает, насколько уникальна коллекция мистера Филда.

Мистер Винсент с непонимающим видом посмотрел на него и спросил:

— Что значит «уникальна»? Я-то считал, что уникальная коллекция собрана полицией.

— Но в полиции хранятся отпечатки пальцев только тех, кому не повезло и они попались. Там нет отпечатков потенциального преступника или тех, кого так и не нашли. И в этом, конечно, преимущество мистера Филда. Он собирает свою коллекцию около сорока лет, и она настолько известна, что любой сочтет за честь пополнить его собрание. И на самом деле, всякий, кто откажется от такого предложения, обратит на себя внимание и невольно напросится на подозрение в преступных помыслах.

Мистер Винсент заметил, что ему все это кажется ужасно скучным, а сам он увлекается коллекционированием марок. Затем он пустился в описание того, как нашел двухцентовую Британскую Гвиану 1851 года, которой во всем мире осталось, как считали до этого, всего десять экземпляров, но впоследствии эту марку у него украли. Это была трагическая история, отягощенная невыносимо скучными подробностями. История, рассказанная равнодушным человеком, лишенным даже искры энтузиазма, присущего любому коллекционеру.

— Его лодка перевернулась на порогах, и марка погибла вместе с ним, никто не отважился искать тело, потому что река в этом месте очень опасна, так что теперь в мире снова существует только десять экземпляров этой марки. — Мистер Винсент с некоторым сожалением покачал головой и добавил всего одно слово: — Жаль.

А тем временем Джонатан Филд разложил на гладкой поверхности письменного стола два громадных фолианта и топтался возле них с указателем, или каталогом, или как там он это называл.