Чтение онлайн

В первый раз за время их разговора Энтони обернулся к ней.

— Джонатан так сказал? Ты уверена, что он имел в виду именно это? Я думал…

— Что ты думал?

— Я думал… Нет, не имеет значения. Это звучит…

— Ты думал, что сохранишь уважение к себе, если будешь держаться от меня подальше?

— Нет, нет… конечно, нет…

— Я знаю, что именно так ты думал. Видишь ли, я всегда знаю, о чем ты думаешь… по крайней мере, всегда знала, до сегодняшнего дня. Когда ты начал прятаться от меня и секретничать, и я не могла находиться рядом с тобой… — Ее голос задрожал.

Энтони увидел, что она отвернулась от него, ухватившись одной рукой за спущенное стекло, а другой, закрыв лицо. Если бы он прикоснулся к ней, у него не хватило бы сил сдерживать свои чувства. Он заключил бы ее в объятия, и вся его упрямая, непреодолимая гордость растаяла бы. Он сидел, не шевелясь, и слушал ее рыдания. Это продолжалось недолго.

Она расправила плечи и откинулась на спинку сиденья. Потом сказала:

— Я ошиблась, не так уж сильно ты любил меня. Позволь сказать, что ничего страшного не случилось бы с твоей гордостью, если бы ты проглотил все это. Мистер Модсли говорит, что я не могу передать Мирри часть капитала, но если захочу, то смогу выдавать ей денежное пособие в размере пятисот фунтов ежегодно. Так я и собираюсь сделать. Не знаю, сколько у меня останется после того, как будут выплачены все долги и доля кузины Анны. Мистер Модсли еще не подсчитал, но он говорит, что мне придется платить налог на денежное пособие, которое я буду выплачивать Мирри. Прощай, Энтони.

Джорджина произнесла все это тихим усталым голосом без всякого выражения. При последних словах она повернула ручку и вышла из машины на дорогу. Поскольку Энтони старательно смотрел в другую сторону, то он не понял, что она делает, пока она не вылезла из машины. Только тогда он заметил, что она удаляется от него по шоссе и вот-вот исчезнет в темноте.

Гнев. Приступ ярости прибавился к борьбе, шедшей в его душе. Так она демонстративно уходит, бросает его в такой тяжелый момент! Собирается пройти в полном одиночестве три мили по дороге до Лентона в тонких вечерних туфельках. Не желает сидеть рядом с ним лишнюю минуту! Не хочет, чтобы он отвез ее домой! Разве она не понимает, что они не могут расстаться? Он держал себя в ежовых рукавицах, пытаясь сделать это. И в результате всех своих усилий он, наконец, понял, что это, черт возьми, невозможно. Энтони выскочил из машины и, не успела Джорджина пройти несколько ярдов, как он догнал ее.

Джорджина услышала его шаги. Она не остановилась, но и не прибавила шага, продолжая идти в прежнем темпе. Она шла так, словно рядом с ней никого не было. Энтони схватил ее за руку, но она даже не повернула головы в его сторону.

— Возвращайся и садись в машину!

У нее сжалось сердце: такой гнев прозвучал в его голосе. Если ей предлагали бороться, она готова была принять вызов, независимо от того, чем закончится эта битва: поражением или победой. Она оказалась одна в диком, пустынном пространстве, где не от кого было ждать помощи, и никто не мог ответить на вопрос, что является причиной их разрыва. Джорджина не боялась Энтони, даже когда он сердился. Она ничего не боялась, пока он был рядом… пусть даже полвселенной провалится в преисподнюю, созданную им самим.

— Ты слышала, что я сказал? Немедленно возвращайся!

— Спасибо, мне хочется пройтись.

Она говорила с ним, как с совершенно чужим человеком.

— Джорджина, ты с ума сошла?

— Не знаю. А тебе-то какое дело, даже если и так?

Энтони почувствовал, как в нем просыпается первобытный человек. Между ним и тем самцом, который, стукнув камнем по голове принадлежавшую ему женщину, тащил ее бесчувственное тело в их пещеру, лежало всего-навсего около полумиллиона веков. Ценный опыт, если он когда-то существовал! Но прошедшие с тех пор столетия сделали свое дело. Энтони просто крепко схватил ее за руку и заставил повернуться к нему лицом.

— Не разыгрывай из себя полную идиотку!

— Ты от меня можешь уйти, — произнесла она сдавленным голосом, — а мне уходить не позволено, так?

— Ты никогда не должна покидать меня. Я не перенесу этого, Джорджина, не перенесу!

В ответ она внезапно рассмеялась, тихо и нежно:

— Тебе и не надо переносить этого, милый. Честное слово, не надо, и ты это знаешь. Если только ты не захочешь уйти от меня.

Он склонил голову на ее плечо, и они долго стояли неподвижно, пока фары проезжавшей мимо машины, ослепив их, не вырвали из страны грез.

В конце пути любящие сердца соединяются. Когда Энтони с Джорджиной вернулись, они так сияли от счастья, что ни у кого не возникло сомнений относительно причин такого сияния. Миссис Фэбиан не скрывала своего восхищения.

— Я уверена, что дорогой Джонатан был бы доволен. Может быть, так оно и есть, мы же этого не знаем, правда? Он так любил Энтони, и я уверена, он был бы в полном восторге. Ведь многие девушки обручаются с молодыми людьми, хотя знакомы с ними без году неделю, а потом все это оборачивается не самым лучшим образом, и удивляться тут нечему. Другое дело, когда люди знали друг друга много лет, практически с того времени, когда один из них еще лежал в колыбели, тут уж точно знаешь, чего ожидать. Помню, старая миссис Уоррен частенько читала мне стишок, который она узнала от своей бабушки:

Мэри — верная подруга

И в беде, и в час досуга.

С нею счастлив я всегда,

Не грозит мне с ней беда.

Джонни послал ей воздушный поцелуй.

— Остановись, дорогая, не то попадешь впросак. А сейчас срочно вспомни какую-нибудь приятную цитату, которая относилась бы к нам с Мирри.

Миссис Фэбиан улыбнулась как можно приветливее и ответила, что в данный момент ей в голову не приходит ничего лучше шотландской песенки. Она начиналась… по крайней мере, миссис Фэбиан считала, что та начинается так:

— Бонни-малютка, будь осторожна,

Ты так прекрасна и молода!

Чтоб сберечь тебя, как драгоценность,

Буду носить у себя на груди.

И, по-моему, там говорится о том, как надо заботиться о своей любимой. Так что это действительно полезный совет для тебя, потому что за молоденькой девушкой нужен глаз да глаз, особенно если она хорошенькая. — Миссис Фэбиан ласково улыбнулась Мирри и продолжала: — Прошло, должно быть, не меньше сорока лет с тех пор, как я последний раз слышала эту песенку. Кузены моей матушки жили в Шотландии, и у одного из них был прекрасный тенор. Помню, он останавливался у нас, когда приезжал в Англию, и пел множество таких вот шотландских песенок. Мой отец просто выходил из себя и спрашивал, нельзя ли нам для разнообразия послушать английские мелодии. Его слова приводили нас в замешательство, потому что папочка не стеснялся в выражениях. «Варварская музыка годится только для пустомелей», — говорил он, и кузен Алек обижался и отказывался петь. Все это было очень неприятно.

На следующее утро появился Фрэнк Эббот, он хотел повидаться с мисс Силвер. Как выяснилось, она дала торжественное обещание приехать в Эбботсли в июне, чтобы присутствовать на двойном бракосочетании.

— Я возвращаюсь в Лондон сегодня днем, но Джорджина очень просит меня приехать на свадьбу.

Фрэнк посмотрел на нее с ехидством.

— Такие леденящие душу события чрезвычайно притягательны для так называемого слабого пола. Уверен, что в дни публичных казней три четверти толпы, собравшейся поглазеть на этих несчастных, были женщины.