Отпускник
Шрифт:
Удар!
Люди полетели, как кегли!
В кузове с грохотом упала коробка, грузовик несколько раз подпрыгнул на попавших под колеса телах и, потеряв скорость, стукнулся о фонарный столб. Перекособочившийся безвольным телом, Платов ударился лбом о боковую раму и потерял сознание.
Абсолютно не пострадавший пассажир "мазды", отстегнул ремень безопасности и с полминуты что-то еще делал в кабине, затем, распахнул дверцу, и выскочил из машины. Запрыгнул на заднее сидение подкатившего мотоцикла. Рыкнув мотором, мотоцикл умчался. Вокруг бестолково суетились и кричали. Из-под закрытых дверок кузова грузовичка, толчками выплескивалась желтоватая прозрачная жидкость, здоровенной лужей разливаясь по дороге, прямо среди разбросанных ударом машины тел. «Бензин… бензин!» – загомонили люди.
Через несколько секунд в кузове "мазды" раздался громкий хлопок…
Глава 1
20 июля, понедельник. Новосибирский Академгородок. Россия.
Жара расползалась по комнате, липкими струйками пота стекала по шее, отключала мозги. Я второй раз залез под прохладный душ и решил: пойду на работу.
В момент принятия решения, было около двух часов пополудни. Не слишком рано, конечно, но ведь и я был в отпуске. Спрашивается, какие дураки ходят на работу, будучи в отпуске, да еще в такую жару? Совсем даже не дураки, а наоборот. В науке такие до сих пор еще встречается. А я был младшим научным сотрудником Института прикладной химии, то есть ученым. В этот самый институт я и собирался направиться в настоящий момент.
Зачем я туда шел? Кто-то скажет: как зачем – ученый всегда думает о науке! А где лучше всего думается? Конечно же на рабочем месте. А вот фиг! Поперся я туда, в основном, из-за халявного интернета.
Поскольку холодильник дома сожрал всю еду, позавтракать, а равно и пополдничать не удалось, и к двум часам дня есть уже хотелось неимоверно, аж подташнивало.
В подъезде было прохладно и сыро. Уборщица, как раз закончила мыть на площадке и спустилась этажом ниже – оттуда доносился плеск воды и влажное шлепанье тряпки. Кнопка лифта не светилась: потыкал в нее пальцем – толку ноль. Ладно, вниз не вверх. Поправив на плече сумку, я другой рукой подхватил пакетик с накопившимся мусором и неторопливо затрусил вниз по лестничным проемам. Проходя мимо почтового ящика, задержался, чтобы выкинуть бесплатные газеты.
Оп-па! В ящике лежал ключ. Я недоуменно осмотрел его, подкинул на ладони. Желтый, латунный, с колечком. Это запасной, тот, что висел в коридоре, на гвоздике, вбитом в косяк. Ничего себе дела! Как он сюда попал? Может, кто-то из гостей, со дня рождения, случайно прихватил и потом, чтоб не подниматься бросил в ящик… Сколько в мире тайн, непроницаемая завеса тайн…
Мучительно размышляя о природе своей находки, я вышел из подъезда, и окунулся в огнедышащее марево улицы.
Институтский буфет закрывался в два часа, и я никак туда не успевал. До института, даже если очень быстрым шагом – полчаса ходьбы, а в такую жару можно только неспешно брести, по возможности держась в тени.
Чтоб не остаться без обеда, пришлось пойти на компромисс и сделать небольшой крюк. На полпути до института, в большом кирпичном бараке, в эпоху развитого социализма, являвшимся банно-прачечным комбинатом, ныне расположился большой мелкооптовый магазин из сети Быстроном. Там я рассчитывал отовариться едой, да еще и со скидкой в придачу. По дороге, не забывая глазеть на, легко одетых по поводу жары, девушек, я сосредоточенно размышлял, что же купить, чтобы удачно вышло по скромным, имеющимся в наличии, ресурсам. Требовалось обеспечить, как можно лучшее соотношение цена-качество, так как вся сумма в нагрудном кармане – пятьдесят рублей, не считая мелочи.
Изнуренный жарой мозг, не давал новых ответов на этот вопрос, но по опыту выходило, что оптимальная покупка, это четырехсотграммовая упаковка фаршированных блинчиков. В таком случае денег хватало еще и на маленькую коробочку чая в пакетиках. Отстойного, конечно, чая, какой-нибудь там "Принцессы Канди".
Я уже ясно представлял себе эти блинчики, с мясом внутри, разогретые в микроволновке, лоснящиеся масленым бочком… Но тревожил один вопрос – остался ли на работе сахар? Если сахар кончился, это означало катастрофу, так как блинчики без сладкого чая, сильно теряли в привлекательности.
Погруженный в эти мысли, я добрался, наконец, до Быстронома. На улице, худо-бедно, обдувал ветерок, но стоило зайти в магазин, моментально облился потом. Духота здесь стояла невыносимая, несмотря на настежь распахнутые двери.
Господи! Как они тут целый день работают?
Сумки на входе принимала, какая-то новая, толстущая девица. При ее габаритах, болтающийся на шее мобильник, скорее напоминал брелок.
Множество мальчишек и девчонок, желающих подработать в каникулы, как муравьи, суетились возле высоченных стеллажей с товарами, что-то переставляя, прикрепляя ярлычки с ценами, протирая чего-то там тряпочками, совершая еще какие-то, непонятные непосвященному, действия.
Некоторые как обезьяны, лазили по верхним полкам стеллажей, ворочая лежащие там, ящики и коробки. Одна девчонка, сидела на самой верхотуре, и видимо устав, отдыхала, свесив длинные ноги над головами немногочисленных покупателей. "…Куда я их дену?" – вяло отмахивалась она, от упреков, коллег, журивших её снизу.
Малолетки весело перекликались между собой, мальчишки флиртовали с девчонками и все они, в общем-то, не сильно переживали из-за жары. Я быстро добыл из морозилки искомую упаковку блинчиков, разыскал на стеллажах дешевый сорт чая и встал в очередь у одной из касс
Очередь была всего из трех человек, но все набирали товары тележками и поэтому рассчитывались долго. Рубашка на мне стала мокрой, по вискам струился пот, я мечтал вырваться наружу. Разморенная кассирша, одной рукой обмахивалась каким-то журналом, а другой лениво, как в замедленной съемке, тягала к сканеру продукты из корзины. Покупательница стояла, заворожено наблюдая за процессом. Вот же дура! – раздражено думал я, – нет, чтоб деньги готовить, стоит таращится, как ворона на пугало!.. И точно, когда кассирша, наконец, нажала ввод и в окошечке кассы выпрыгнули цифры, тетка встрепенулась и полезла в сумку искать кошелек, потом в кошельке искала нужную купюру, потом еще дисконтную карту… Я проклял, в душе, ее саму и ее родственников, и чтоб не возненавидеть весь белый свет, отвернулся в другую сторону. В другой стороне, на стеллаже висели часы. На часах было двадцать минут третьего, в животе урчало, и опять стало подташнивать от голода.
Тетка наконец, рассчиталась и отвалила от кассы, как буксир баржу, толкая перед собой, груженную продуктами тележку. Я быстренько сунул свои покупки кассирше прямо в руки, а следом, давно уже приготовленный полтинник и, не дожидаясь вопроса, дисконтную карту. Сгреб сдачу и поспешил на волю из душных объятий магазина, едва не забыв получить назад свою сумку.
***
В сумрачном холле института царила спасительная прохлада и мощно обдувал вечный сквозняк вытяжной вентиляции. Я приложил пропуск, в окошке автоматического турникета зажглась зеленая стрелка. Вахтеры в своей каморке глазели в телевизор, не обращая внимания на шастающих туда-сюда через турникет, сотрудников – народу в институте, из-за отпусков немного.