Чтение онлайн

Несмотря на боль и слабость, Отрава чувствовала себя по-настоящему счастливой. Рядом были Парус, Перчинка, Андерсен и Брэм. Раньше они никогда не были вместе просто так, лишь потому, что расставаться нет нужды. Все время их связывала какая-то цель, поиски, нечто срочное и необходимое бросало их навстречу опасностям, которые нужно было преодолеть. А сейчас они просто были вместе, и Отрава снова ощутила то чувство причастности и принадлежности, которого ей всегда не хватало в детстве. И никакие сложности не омрачали радость. Иногда в кошмарах девушке являлся Скридл, вновь и вновь вонзающий нож. Поэтому миг пробуждения еще никогда не казался ей столь сладким и драгоценным.

Парус рассказал ей обо всем, когда она достаточно окрепла и уже могла есть сидя. Правда, Отрава и так почти все знала. Он рассказал, как Гругарот со своими троллями услыхал крики Париасы, прорвался через заслон стражей-эльфов и успел как раз вовремя. Сама же Париаса скрылась, воспользовавшись суматохой, и с тех пор ее никто не видел.

Книгу Мелчерона архивариусы нашли в покоях Скридла, хотя искать пришлось долго: не знай они наверняка, что она там, вряд ли бы им удалось обнаружить тайник. Содержание книги держалось под строжайшим секретом, но Парус знал обо всем. Отрава видела это по какому-то новому взгляду в его глазах. Восхищение. Ожидание. Надежда. Но пока девушке не хотелось думать о своем новом предназначении. Она даже не знала, что значит быть Иерофантом, не говоря уже о том, хотела ли она им быть. Этот вопрос тяжелой грозовой тучей повис у нее над головой.

Нет, не совсем так. Была еще одна туча. Азалия. Сестра так и не нашлась.

Отрава отправила в Чайку одного из архивариусов — выяснить, что сталось с ее отцом и мачехой, и разыскать сестру. Новости оказались вполне предсказуемыми. Отрава уже начала привыкать к искажению времени в разных мирах.

Жизнь в королевстве людей продолжалась без нее. Архивариус осторожно разузнал обо всем и вернулся. Он ничего не сказал Рубу и Мелиссе об их дочери Отраве, о том, что она жива и с ней все в порядке. Это Отрава попросила его молчать. Лучше не бередить старые раны.

Азалия действительно вернулась в Чайку— ровно через две недели после своего исчезновения и того, как Отрава отправилась на поиски. Никого даже не смутил тот факт, что девочку

похитили трехлетним ребенком, а вернули подростком.Мало ли что творят эти эльфы? Главное, что она вернулась, а подкидыш исчез. Вся деревня праздновала это событие. Жители благодарили судьбу за то, что она сжалилась и возвратила родителям бедного ребенка. И никто не подумал проклинать эту самую судьбу. А ведь у девочки забрали столько лет ее жизни. Но люди старались думать только о хорошем и видеть лишь светлые стороны. Так уж заведено на Черных болотах.

Руб много лет горевал о своей дочери Отраве, лелея надежду, что однажды она вернется, как вернулась ее младшая сестра. Он хранил в памяти последнее послание, которое Отрава передала через Азалию. А сама Азалия поняла, наконец, кого тогда встретила в Крепости. Но Отрава так и не вернулась домой. Шли годы, а время лечит любые душевные раны. Иначе боль поглотит скорбящего.

Все это время Руба поддерживала его жена. После ухода Отравы в доме вновь наступили покой и гармония. Мелисса стала хорошей супругой, и Руб полюбил ее еще крепче. Эта любовь стала сильнее любви к Дали, матери Отравы и Азалии. Вскоре Мелисса подарила Рубу двоих малышей. Руб и Мелисса никогда не покидали Чайку и жили долго и счастливо.

А вот Азалия так и не смогла забыть того дня, когда столкнулась лицом к лицу со своей старшей сестрой. Девочка не переставала думать о том, что Отрава рассталась с домом и отправилась искать сестру. Может быть, ее бесплодные поиски до сих пор продолжаются, и Отрава даже не знает, что Азалия давно вернулась домой. В ней, как и в Азалии, текла древняя кровь. Поэтому в свое двадцатилетие Азалия ушла из Чайки разыскивать сестру, так же, как и Отрава много лет назад. Больше об Азалии ничего не известно. Наверное, она все еще странствует.

Время шло. Правда, Отрава не знала точно, дни пролетели или недели. Парус не давал ей передохнуть и обучал всему, что должен уметь и знать Иерофант. Поначалу у девушки не было никакого желания учиться. Она еще даже не решила, хочет ли стать Иерофантом. Но боль потери казалась невыносимой, и нужно было, как-то отвлечься от мыслей об Азалии.

Девушка с упорством взялась за обучение. Если вся эта сказка была своего рода хитроумной проверкой на прочность, то Отрава прошла ее более чем успешно. Но ведь старый Иерофант не предугадал, что его могут убить, так что ей еще многому нужно учиться. С тех пор как девушка увлеклась уроками, Парус увидел в ней очень способную ученицу.

— Почему только человек может стать Иерофантом? Возможно, люди слабы и ничтожны по сравнению с другими существами, но они сильны в другом. У нас есть то, чего не хватает другим расам: воображение. Любой из нас, даже самый заурядный, может создать внутри себя мир, населить его самыми невероятными существами, изобрести удивительные вещи. Если захотим, мы сами можем жить в своем мире, а там быть, кем захочется. Воображение делает нас подобными богам, Отрава. Только благодаря воображению можно творить чудеса.

И Парус был прав. Вся история и все испытания, через которые пришлось пройти Отраве, — Минога, костяная ведьма, Асинастра, Элтар и Скридл — показали, что в ней природой заложено быть тем, кем она должна быть. Воображение — у нее в крови. Осталось только, научиться им пользоваться.

Дни и недели летели как сладкий сон. Отрава училась, но не забывала и о друзьях. Потонувший в ливнях замок стал ее владениями по крайне мере, так считали все его обитатели. Сколько бы Отрава ни упиралась, но это место все больше становилось для нее родным. Черные каменные стены уже не были такими чужими, лабиринты книг в Великой Библиотеке больше не пугали, и не было более уютного пристанища, чем ее покои (а к Отраве по традиции перешли комнаты Мелчерона) с мягкими коврами и камином. Теперь девушка смогла выбросить жесткое практичное платье и стала носить одежды пурпурного и белого цветов.

Постепенно овладевая своим ремеслом, Отрава почувствовала себя увереннее. С уверенностью пропал страх перед будущим назначением. Она знала, что никто другой не мог занять ее место и если она откажется, то короли передерутся. Но почему-то ей всегда казалось, что у нее есть возможность в любой момент сказать «нет». Поэтому она оттягивала принятие этого решения как можно дольше. Нет гарантии, что другой Иерофант не окажется таким же негодяем, как Скридл, но Отрава все равно не хотела, чтобы ее насильно заставляли делать то, что не по душе. Какими бы ни были последствия.