Чтение онлайн

– Я Ногатина никогда даже не видел.

– Видел, Заколов, видел.

– Что вы несете?!

– Он был в моей приемной, когда ты уходил.

Я припомнил упитанного лысого мужчину с тяжелым решительным взглядом.

– Лысый? Это был Ногатин?

– Да, Заколов, он.

– Ну и что?

– А то! Он зашел в мой кабинет сразу после тебя. У нас состоялся разговор. Неприятный. Но это не важно. Секретарша принесла кофе. Я кофе не пил. Я пил коньяк. А Ногатин выпил и… И отдал богу душу. Удушье, спазмы, окочурился мгновенно. Пока врачи приехали… Э-э, да могли и не приезжать.

Теперь я понял смысл непонятных вопросов следователя Ворониной. Так вот, оказывается, кто стал еще одной жертвой отравителя. На душе отлегло. Подспудно я опасался, что могла пострадать Женя Русинова. А Ногатин был мне безразличен. Хотя после второго убийства история приобретала более зловещий характер.

– А яд был тот же? – живо поинтересовался я.

– Что и у Андрея Воробьева? Тот же самый. Оба погибли из-за бромциана. Из одной партии. Это уже потом установили. Кстати, твою роль в деле Андрея я знаю. Женя мне все рассказала. Там ты по глупости столько дров наломал… Достаточно Евгении дать следствию нужные показания – и все! Колыма твой дом родной на пятнадцать лет.

– Женя сама вам предложила такой вариант, или вы подсказали?

– Ладно, не будем пока про Евгению, – нахмурился Калинин. – Ее в это дело ввязывать я не собираюсь. С тебя достаточно и Ногатина. Отравил видного в городе человека.

– Отравил, ничего себе… Почему вы в этом уверены?

– Я думаю, перед уходом ты подсыпал яд в кофейные чашки. Ты надеялся, что кофе выпью я, но прогадал. Кофе выпил совсем другой человек.

– Почему же меня сразу не арестовали?

– Почему?.. Приехали оперативники, следователь, эксперты. Светлана в истерике. Это моя секретарша. На нее первую подозрение пало. Собственноручно чашки в кабинет принесла. Но я отстоял. Не дал арестовать.

– Похвально. Людей вы любите, – сделав ударение на слове «любите», язвительно произнес я.

– Не предаю! – хмуро огрызнулся Калинин.

– А ведь вы сами могли подлить яд в кофе! Наверняка у вас была прекрасная возможность сделать это незаметно в пылу спора. Да и смерть Ногатина вам очень выгодна. Разве не так?

– Я тоже под подозрением, – спокойно согласился Юрий Борисович. – Как и все, кто заходил в тот день в мой кабинет и приемную. Вот только про тебя я следователю не рассказывал.

– Ворониной?

– Да, ей.

– А почему?

– Потому что был уверен, что это сделал именно ты!

– Странная логика.

– Выгодная логика. – Калинин перешел на зловещий шепот: – Я видел, как ты уходил. Раздосадованный, что я не пошел на твое предложение по обмену папочки с компроматом на Евгению. А ради такой женщины многие из мужчин согласятся на все! Отравление – это твой запасной вариант. Если не проходит шантаж, то, пожалте, ядик в чашечке. Главное, чтобы конкурента не стало.

– Почему же вы не сказали про меня следователю?

– Решил, что сам с тобой рассчитаюсь. К тому же у тебя на руках бумаги опасные были. Ты бы про них первым делом следователю и рассказал, чтобы мне отомстить.

– А секретарша? Она что, про меня не упомянула?

– Светлана была в шоке. Ее увезли в больницу. Я сам распорядился.

– Хороший спектакль получается, – ухмыльнулся я. – Тогда промолчали, а сейчас решили обвинить меня во всех смертных грехах.

– Не совсем так. Я пришел сюда, чтобы предложить тебе тот же вариант, что и ты мне.

– Не понял.

– Короткая память у молодежи! Ты забыл, с чем приходил ко мне в кабинет?

– Помню.

– Так вот. Я делаю зеркальное предложение.

– А поподробнее.

– Я сделаю так, чтобы тебя выпустили из КПЗ и сняли все подозрения. А ты… Ты забываешь о Жене и немедленно уезжаешь из города. Как тебе такой вариант?

– Но я же никого не убивал.

– А это еще неизвестно. Да и не так важно. Если будут нужные свидетельские показания, ты сгоришь. Прокуратура послушает меня, а суд… Суд скушает все, что ему преподнесет следствие. И про драку с милиционерами не забывай.

Я задумался. В том, что первый человек в городе сможет надавить на следствие, я не сомневался.

– С одной стороны – получаю свободу, с другой теряю…

– Мне еще нужна папка, – устало произнес Калинин, потерев виски. – Папка и свобода в обмен на Женю.

– А она об этом знает?

– А ты, когда шел ко мне, с ней советовался? – резко наклонился Калинин.

Да, он использует то же оружие, что и я. Мы поменялись местами. Но на его стороне сейчас сила власти и мое незавидное положение.

– Постойте, – я пришел к неожиданному выводу, – но если меня посадят, вы так и так избавитесь от конкурента.

Юрий Борисович смотрел на меня, как умудренный опытом учитель на неразумного ученика, которому несколько раз необходимо повторять одно и то же.

– Русские женщины жалостливые. Они жалеют обиженных. Лучше, чтобы ты уехал свободным, чем сидел в клетке здесь.

– Вдобавок я обязательно упомяну о том, зачем приходил к вам в кабинет. Всплывет папка.

– Да не всплывет! Сейчас пошлю к тебе в общежитие людей с обыском, и все – документы у меня.

– А разговоры?

– К разговорам мне не привыкать. Суд сделаем закрытым, так что…

– Так что все из-за Жени! Если она почувствует, что судят безвинного, да еще вы лично приложили к этому руку, то неизвестно, на чьей стороне будут ее симпатии.

– Слушай. Ну зачем ты упираешься? Я тебе предлагаю идеальный вариант. Уже к вечеру можешь быть на свободе. Уезжай на каникулы, с практикой в университете я тоже все улажу.

– Вы все предусмотрели.

– Ты молодой. У тебя еще будет куча девчонок. Зачем тебе чужая любовница?