Чтение онлайн

– Я сам только сегодня узнал. Думаешь, мне прокуратура первому докладывает? Фиг! Они меня сами за соучастника держат. Все приходится узнавать окольными путями.

– А шприц? В нем тоже есть следы цианида?

– В нем, как ни странно, нет. Но, возможно, был другой шприц, который она выбросила.

– Тогда бы она не забыла и про бутылку.

– Э-э, что теперь гадать. Я тоже на подозрении. Но ничего, есть еще связи, выкручусь. А вот Женя…

– Что ей грозит?

– Могут задержать в любой момент. Если бы она только раскаялась, я бы все простил. Черт с этими Воробьевым, Ногатиным. Если даже она против меня убийство замышляла, все прощу! Лишь бы между нами все осталось по-прежнему. Я подошел к дорожной сумке Русиновой:

– Я посмотрю ее вещи?

– Теперь уже все равно.

– Вы только про леденцы не забывайте и очень осторожно пробуйте напитки.

Мои ладони скользили между сложенной одеждой. Пальцы прощупывали ткань. Вот теплая кофта, легкие брюки, а это – маленький лоскуток чего-то тонкого и ажурного – нижнее белье. В висках опять застучали молоточки, дыхание перехватило, кровь отхлынула от головы. Каждый раз на подобные прикосновения, сближающие меня с Женей, я реагирую одинаково. Включается фантазия, я млею от любовной истомы.

Кроме одежды и обычных средств гигиены среди вещей ничего не оказалось. С другой стороны, у нее еще есть маленькая сумочка, которую она держит при себе. Все самое зловещее может храниться там.

Открылась дверь, на пороге появилась Евгения. Я отдернул руку, которой поправлял вещи во взрыхленной сумке, к идиотскому выражению лица добавилось мурлыканье популярной песенки.

– Ковер хороший, – тоскливо брякнул я, глядя под ноги на потертый узор.

– Женя, – выдохнул Юрий Борисович и опустился на кровать в еще не застегнутых новых брюках.

Евгения молча присела рядом и склонила голову ему на плечо. Очки она сняла и с закрытыми глазами была похожа на уснувшего усталого ребенка. На лице первого секретаря горкома расплывалась счастливая улыбка. Вот так, без слов и лишних движений она сгладила все подозрения. Какую власть имеет красивая женщина над влюбленным мужиком! Я глубоко завидовал Калинину в этот момент.

– Пойду, пожалуй, – хмуро сообщил я своим кроссовкам. Они послушно направились к выходу.

Оказавшись в пустом коридоре, я поспешил вниз, подальше от противной сцены семейной идиллии. Но через несколько шагов неожиданная мысль заставила остановиться. А что, если проверить вещи остальных гостей? Сейчас прекрасная возможность.

Первым делом я зашел в свою комнату. Одежда Ирины была разбросана на постели, распотрошенная сумка стояла рядом. Похоже, она только начала разбирать вещи, когда Юрий Борисович всех сдернул для продолжения экскурсии по дому. Я прощупал одежду – ничего заслуживающего внимания. Сунул руку в сумку. Наткнулся на пакетик с комплектом белья, который почему-то не вызвал того щемящего чувства нежности, как несколько минут ранее в комнате Жени. На дне сумки под пакетом лежала коробка из-под обуви. Наверное, еще одни босоножки или кроссовки для прогулки по лесу. Ничего интересного.

Пальцы небрежно сдвинули коробку, чтобы осмотреть уголок сумки под нераскрывшейся молнией. Ухо уловило стеклянный перестук. Что это? Я встряхнул коробку, стеклянный звук повторился. Ирина завладела хрустальными туфельками Золушки?

Растопыренные пальцы приподняли крышку. Обувью внутри и не пахло, разило совсем другим! Коробка источала непонятный медицинский запах. Около десятка разнообразных пузырьков и баночек были переложены комьями ваты. Так моя мама сохраняла шары для новогодней елки.

Я осторожно извлек несколько пузырьков. Каждый плотно закрыт, ни один не подписан. В одних нечто похожее на мазь, в других – порошок, в некоторых плещется вязкая жидкость.

Ну и дела! Как порошки, так и жидкости вполне могут быть ядами, ведь некоторые цианиды плавятся уже при комнатной температуре. Визуально распознать их я не мог. Евтушенко объяснил мне, что бромциан представляет собой бесцветные кристаллы. Вот здесь что? Я потряс маленький пузырек. То ли крупная поваренная соль, то ли бромциан!

Возросшее волнение отдалось в пальцах мелкой дрожью. Я убрал баночки в мягкие лунки и сжал ослабевшие ладони.

Что мы имеем? Допустим, это не яд. Тогда получается, что Ирина взяла с собой на отдых целый набор медикаментов неизвестного назначения. Для чего? Она ничем не болеет, да и препараты выглядят странно. Ни одной фабричной упаковки, даже надписей нет! Неужели за всем произошедшим стоит именно она? Ведь вырвалось у нее в первый день: «Я убью его»! И даже если в коробке лекарство, то ничего принципиально не меняется. Как я недавно упомянул: лекарство от яда отличается только дозой, увеличь концентрацию и получишь яд! Но зачем ей такой арсенал? Зачем нужно такое разнообразие? Возможно, ею продуманы несколько вариантов действий в зависимости от складывающейся ситуации? А где она раздобыла столько химикатов? Тут, пожалуй, все просто. Не надо забывать, что она научный сотрудник крупного университета, в котором есть факультет химии.

Я еще раз осмотрел коробку. Пустот нет, все баночки пока на месте, Ирина ничего не взяла с собой. Данное обстоятельство несколько успокоило.

Надо возвращаться на веранду, долгое отсутствие становится подозрительным.

Я вышел в коридор. Взгляд невольно упал на дальнюю дверь. Там Женя с Папиком! Еще не выходили. Я услышал скрип своих зубов. Господи, в каком идиотском спектакле я участвую! Я люблю девушку, но всеми силами пытаюсь спасти ее любовника, с которым она и сегодня будет спать. А она, возможно, старается избавиться от него, чтобы стать свободной и соединить свою жизнь с моей! И я мешаю ей в этом. Я люблю ее и ненавижу его. Но мешаю любимой и помогаю сопернику. А сам собираюсь спать совсем с другой женщиной.

Как я запутался!

Что предпринять? На чью сторону встать? Но нельзя же допустить, чтобы произошло новое убийство? И мне страшно подумать, что милая хрупкая Женя причастна к двум предыдущим отравлениям. Хотя хрупкой она кажется только внешне, на самом деле она сильная и решительная, в этом я уже убеждался.

Я должен во всем разобраться. Мы здесь для того, чтобы окончательно распутать этот узел. С такой болью в сердце жить нельзя. Нужна операция. Пусть болезненная и кровавая, но потом последует выздоровление.