Чтение онлайн

Вздыматься и парить

Энергий эфира,

Струиться и творить

Живые Краски Мира.

И это всё во мне,

В кругах моих вращений,

Но это всё во вне,

Вне мира ощущений.

А я не буду жить,

Не буду повторяться.

И значит Мир любить

Мне нечего бояться.

И я люблю Его,

Пусть грубо, неумело…

Мне в Жизни ничего

Еще не надоело.

Костры осеннего ухода.

Дым, оседающий в сердцах.

Бездушно царствует природа,

Живое возвращая в прах.

И этой страшной круговертью

В ней все уравнено в цене:

И жизнь в ней наравне со смертью

И смерть оправдана вдвойне.

Стремленье к постоянному напрасно.

Все постоянство мира – только сон.

“Остановись, мгновенье, ты – прекрасно” -

Вот формула распада всех времён.

Всё рушилось: опоры, мачты, зданья,

Пылясь, кварталы рассыпались в прах.

Всё разрушали почвы колебанья.

Царили ужас, паника и страх.

Всё рушилось. В воздушной серой мути

То ужаса крик слышался, то стон…

И не было ни смысла в том, ни сути.

А лишь слепой, не понятый закон.

Пейзаж заснежен, хладен, мглист…

Лишь одинокий бурый лист

Кружит среди белесой стужи.

Художник говорит: “Не нужен

Лист, лишний в этом полотне.

Здесь кофе попросту пролито,

Пятно затем листом сокрыто…”

Но отразилось в том листе

Все одиночество пространства

В его холодной полумгле.

И холст не мыслится иначе.

Какая разница как начат

И что в задумке у творца…

Ты сам, творец, возник не так ли,

Случайной просочившись каплей,

Не по расчетам “мудреца”?

Любой оторванный листок

Он помнит дерево родное.

Родник он помнит свой исток.

А я не то и не другое.

Я как диковинный цветок,

Что из лесу закинут в поле

Был неизвестно кем, когда,

В какие давние года.

И чахну здесь, и засыхаю,

Сквозь дёрн упрямо прорастаю

И знаю: здесь мне умирать.

Хоть лес мне дал бы возрожденье,

Но переплетены коренья,

Не вытащить – лишь разорвать.

Вот и кончаются иллюзии дня.

Вот и кончаются иллюзии сна.

Мир мой таинственный, полный огня,

Скоро растает как в море волна.

В тысячах капель тысячи волн

Столько иллюзий распавшихся дней…

А над водою носится челн

И сочиняет сказку о ней.

В сказке как в сказке, вдоволь всего,

Зло и добро в ней, дурак и мудрец…

Можешь к ней выдумать новый конец,

Ведь все равно не узнаешь его.

Космической шарманки карусель,

Где повторенья сдвинуты в спирали

И всё так просто, что поймешь едва ли

Какая опоит тебя метель.

Всё не в первой, хоть и не для тебя,

Все было до и после повторится.

И мир живет. И карусель кружится.

И мчится в неизбывное Земля.

Остановиться в мираже событий

И осознать на грани бытия,

Что мы не понимаем этих нитей,

Которыми растянута Земля.

В безмерной невозможности Пространства,

Среди гиперболических причин,

Познать всю правоту непостоянства

И мощь неисчислимых величин.

Понять, что Мир – закрытая тетрадка

Из равнодушья равновесных сил,

Что Бытиё – нелепая загадка,

Которую и сфинкс не разрешил.

Я кончиками пальцев, осторожно,

Коснусь дождём омытого листа.

И, словно ливень, хлынет доброта

И в сердце станет гулко и тревожно.

Щекой к листку легонько прислонюсь,

Услышу жизни влажное биенье…

Как в ней узнать, где минус и где плюс?

Где наказание? Где вознагражденье?

Тепло Души – в нём радость или боль?

А щедрость – это счастье или горе?

Вчера еще всем нужный и живой,

Сегодня лист – отверженным изгоем.

И разве он виной, что холода,

Что капли поспешили выпасть снегом?

Вчера была живительна вода.

Теперь за ней приходит стужа следом.

Вчера он беспричинно, на ветру,

Звенел и пел, самою жизнью пьяный…

И что ждать листьям новую весну?

Для новых листьев этот воздух пряный.

Мы все листва на дереве живом.

Мы опадаем, сброшены под старость.

И счастлив, кто не мыслит о своем,

А счастлив тем, что дерево осталось.

Как странен этот образ Бытия,

Стремительно несущийся к развязке,

Творящийся на грани Я – не Я,

Реальный и волшебный, словно в сказке.

Его не одолеть земным умом,

Не осознать земному осознанью.

Мы как в тумане призрачно живем,

В смиренье преклоняемся незнанью,

Свой хрупкий разум тщимся защитить…

Так жить – одно и то же, что не жить.

Дома как слова не написанной книги,

Где каждая буква – хранилище тайны.

Их время одело в забвенья вериги,

Стоят, молчаливы и необычайны.

Их букву за буквой читай – не прочтутся,

Затеряны временем текста страницы…

И те, что сегодня – в столетьях сотрутся

Вот разве что имя одно сохранится:

Тут жил, тут работал, тут пел дифирамбы…

А были ведь, жили здесь многие жители…

Эх, эту историю выучить нам бы,