Чтение онлайн

Обувной рожок куда-то запропастился. Сергей Дмитриевич махнул на него рукой и, безжалостно сминая задники, загнал ноги в туфли. Подхватив ведро, он отпер замок, открыл дверь и замер.

На пороге стоял совершенно незнакомый милиционер в полковничьих погонах. Лицо у него было угрюмое и недружелюбное, а правую руку он как-то очень подозрительно держал в кармане утепленной куртки, словно там у него лежал пистолет. Некоторое время они со взаимным неодобрением разглядывали друг друга, а потом из-за плеча полковника выглянула оживленная физиономия Гранкина, трудно узнаваемая под форменной фуражкой с орлом.

— О! — радостно воскликнул майор. — Сергей Дмитриевич! А вы что же, под дверью нас поджидали?

— Этот, что ли? — проворчал полковник, не поворачивая к майору головы, и, не дожидаясь ответа, грудью пошел на Сергея Дмитриевича, словно перед ним было пустое место. Сергей Дмитриевич поспешно посторонился, окончательно растерявшись.

— Этот, этот, — радостно затараторил ему в спину Гранкин. — Шинкарев С. Д., прошу любить и жаловать…

А вы, Сергей Дмитриевич, я вижу, опять мусор выносите? Как тогда, а?

— Когда тогда? — выдавил Шинкарев.

— Когда вы якобы не видели Забродова на лестнице. Ну, в пятницу же, что вы, забыли? Вы знаете, кто-то из древних сказал, что у лжеца должна быть хорошая память. И это верно, Сергей Дмитриевич! Как это верно!

Видите, вы уже забыли, и запутались уже…

Сергей Дмитриевич хотел сказать, что он ничего не забыл и не понимает, на каком основании его здесь обвиняют во лжи, но не успел: не переставая тараторить, Гранкин неожиданно ловко выхватил у него из руки ведро и жестом гурмана, собравшегося понюхать булькающий в кастрюле суп, сорвал с ведра крышку.

— Обожаю копаться в мусорных ведрах, — сообщил он совершенно сбитому с толку Шинкареву. — Там иногда попадаются пре-лю-бо-пытнейшие вещи! Так, что у нас тут? Ну вот, я же говорил! Ножичек! Сломался ножичек, жалость-то какая! Товарищ полковник, взгляните-ка!

Молчаливый товарищ полковник внимательно осмотрел две половинки кухонного ножа, холодно взглянул на Сергея Дмитриевича и перевел взгляд на Гранкина.

— Э? — вопросительно произнес товарищ полковник.

— Так точно, похож, как две капли воды! Идеально совпадает с конфигурацией раны!

— Что? — выходя из ступора, возмутился Шинкарев. — Какая конфигурация? Какая рана? Что это за цирк, вы можете мне объяснить?

— Конечно, да! — с энтузиазмом воскликнул Гранкин.

— Конечно, нет, — одновременно с ним угрюмо пробасил полковник. Шинкарев и Гранкин удивленно воззрились на него, и тогда он значительно добавил:

— Вопросы здесь задаем мы. И, может быть, мы, наконец, сядем?

Не дожидаясь приглашения, он тяжело протопал в гостиную и опустился в кресло у журнального столика.

— Это мой начальник, полковник Сорокин, — с опасливым почтением сообщил Гранкин Шинкареву. — Помните, я вам про него говорил по телефону? Хотя, да, у вас же память ни к черту. Сами соврете, а потом сами же и забудете. Да вы проходите, что мы тут с вами стоим, как бедные родственники?

Он закрыл и запер дверь, после чего, невежливо оттеснив Сергея Дмитриевича, устремился в гостиную и поспешно занял второе кресло, так что Шинкареву пришлось сесть на диван, предварительно сдвинув в сторону скомканный плед. Полковник вдруг гулко откашлялся в кулак, вынул, наконец, правую руку из кармана и положил на журнальный столик тяжелый тускло-черный пистолет. Сергей Дмитриевич окончательно убедился в том, что перед ним тот самый полковник, который способен… гм… замучить даже мертвого.

«Что он, с ума сошел? — подумал Сергей Дмитриевич. — Так же, наверное, нельзя… Я же на него жалобу подам… генеральному прокурору.»

— Весь карман изорвал, — проворчал полковник, словно угадав мысли Шинкарева. — Приступайте, Гранкин, мне некогда.

— Итак, — сказал Гранкин, извлекая из папки бланк протокола, Шинкарев Сергей Дмитриевич, одна тысяча девятьсот пятьдесят пятого года рождения, женат, проживает по Малой Грузинской, дом, квартира — это вы?

— Вы же знаете, — огрызнулся Сергей Дмитриевич.

— Ничего я не знаю, — все так же весело ответил Гранкин. — Может быть, про это вы тоже наврали. Так вы это или не вы?

— Я, я. Что вы мне все тычете в нос каким-то враньем? Когда это я вам врал?

— Ну как же, Сергей Дмитриевич. А про Забродова-то? Ведь видели вы его, и соседи ваши показали, что машина всю ночь во дворе простояла. Как же так, Сергей Дмитриевич?

— Не заметил, — буркнул Шинкарев.

— Бывает, бывает. Только надо было так и сказать: не помню, мол, не заметил, не берусь утверждать… А вы мне тут целую историю завернули про то, как вам ночью не спалось и вы покурить на кухню бегали. Перестарались, Сергей Дмитриевич. А? Я, дурак, вам поверил, ни в чем не повинного человека в камеру упрятал, а там, между прочим, двадцать человек на пяти койках, и это еще не предел. А вы тем временем пошли и предпринимателя зарезали.

— Никого я не резал.

— Можно, конечно, в несознанку уйти, есть такая тактика. Только как же это вы его не резали, когда вот он, ножичек-то? До чего докатились! Задница-то болит? — вдруг спросил он участливым тоном.

Сергей Дмитриевич вздрогнул — в районе заднего прохода и вправду с самого утра ощущалась тупая боль.

Глазастый Гранкин углядел рефлекторное движение и немедленно сообщил об этом всему миру.

— Ага! — воскликнул он. — Конечно, болит. Еще бы… Покойничек, земля ему пухом, очень это дело любил. И вы ему, значит, дали напоследок насладиться…

А потом разделали мальчишечку вот этим самым ножичком, как тушу в гастрономе, поиздевались всласть да и домой, к жене под одеяло… А?! — рявкнул он вдруг медвежьим басом. — Признавайтесь, Шинкарев: жена знает про ваши подвиги? Зачем вы убили Токареву? Чем вам не угодил Старков? Говорите, я жду! Жена знает или нет?

Сергей Дмитриевич был на грани обморока. Гранкин страшно орал, вдруг сделавшись совершенно непохожим на самого себя, а угрюмый полковник сидел, словно невзначай положив ладонь на рукоятку пистолета, и молча сверлил Сергея Дмитриевича тяжелым холодным взглядом из-под низко надвинутой фуражки с двуглавым орлом. Они явно ни в чем не сомневались, и Шинкарев совершенно потерял голову от ужаса — он не думал, что все произойдет так быстро. Кроме того, очень угнетала мысль, что он на старости лет изменил жене, и с кем! Добро бы это была молоденькая девушка, на которых Шинкарев, как всякий физически здоровый мужчина, частенько поглядывал с большим аппетитом, но мужик!.. «Оказывается, я еще и голубой», — подумал он с отчаянием.