Чтение онлайн

Надо начать с того, что прозвание «ведьмин дом» закрепилось за крайней избой в деревне Грязи далеко не случайно: в маленькой деревушке всё на виду, и потому редкое появление таинственных посторонних, возникающих из ниоткуда по ночам и так же пропадающих в никуда, не могло остаться незамеченным. С последнего такого случая прошло уже добрых сто лет – старый дом сгорел в девятнадцатом году (не без участия добрых соседей, надо отметить, а что случилось с жильцами – история умалчивает), а новый построили в стороне от пепелища. Однако память народная оказалась крепка: причины давно забылись, а ярлык прилип – не отодрать.

Новый дом недалеко от старого всем миром возвели на отшибе в тысяча девятьсот двадцать первом – новая власть озаботилась прислать в тогда ещё большое село учительницу. Немолодая уже дама Лазоревич с маленькой дочкой и без мужа была не в восторге от назначения – до революции она была преподавателем словесности в престижной гимназии и учила детей преуспевающих купцов и зажиточных горожан. С другой стороны, голод – не тётка, а с едой даже в столице наблюдались нешуточные проблемы. Да и не только с едой. А «немытые» крестьяне образованную женщину приняли, можно сказать, с распростёртыми объятиями… правда, при этом поселили на «проклятом месте» – но так ведь не своя же, чужая. Да и предрассудки это всё и суеверия: ведьмы, нечисть – нет ничего такого. Меньше попов надо слушать. Религия – опиум для народа!

Людвига с матерью жила, по деревенским меркам, шикарно – у них была «городская» мебель и всякие штуки вроде старинного зеркала с затейливым узором по массивной раме или аж двух керосиновых ламп с зелёными шёлковыми абажурами. Лампы, правда, вскоре перекочевали в школу, где были нужнее (электрификация шла по стране быстро, но отнюдь не мгновенно), но и остальные предметы радовали. Тем более что о многих вещах училка могла рассказать весьма занимательные истории – отец старшей Лазоревич, дед Людвиги, держал ломбард. Дела особенно пошли перед и во время революции, и кое-что из семейного фонда старинных ценностей (не золота или драгоценностей, конечно) в водовороте Гражданской войны удалось сохранить. На память учительница никогда не жаловалась, рассказывать умела с редким талантом.

В том числе Людвига несколько раз слышала рассказ и об упомянутом зеркале, правда, в более полном, не публичном варианте. Мать говорила, что оно специально выполнено в таком виде, потому что использовалось в салоне некой княгини в качестве гадательного, а чёрточки и закорючки орнамента на самом деле некие руны. Сделано же зеркало вовсе даже в Италии действительно для неких оккультных нужд, о чём на окладе есть соответствующее клеймо мастера, а нарочито грубоватый стиль – стилизация под более ранние работы. Известно же, что в своё время стеклянные зеркала были секретом итальянских ремесленников из нескольких семей и стоили столько, что, бывало, на одно такое стекло меняли целое поместье.

Лазоревич-старшая по молодости была изрядной нигилисткой и «во все эти глупости попов» не верила (что ей изрядно помогло во время известных событий) и разбиралась в антиквариате посредственно. Собственно, в рассказ отца она тоже не особо верила, но всё, что у неё осталось от родителя, – только вещи и связанная с ними память… И невдомёк ей было, что зеркало действительно было создано для оккультных целей и что равносторонний крест с расширяющимися к концам лучами на клейме означает не просто «итальянского мастера», а возраст самой «стекляшки» на сто лет больше обозначенного наобум содержателем небольшого столичного ломбарда.

Бывают везучие люди, а бывают – везучие предметы. По Грязям дважды прокатилась линия фронта, но зеркало не только пережило артобстрелы, бомбардировку, но и не уехало в Германию вместе с обозом хозяйственных Гансов – прихоти войны. Впрочем, на фоне другого совпадения это казалось обычной бытовой мелочью.

Передвинув «ведьмин дом», крестьяне, сами того не зная, поместили его прямо над рукотворной пространственной аномалией – впрочем, узнать об этом они и не могли. Собственно, «запруда» никак не проявляла себя снаружи. Даже если прямо в её границы поместить предназначенный для работы с магической энергией артефакт. Для активации системы требовался ещё один… гм, компонент.

По крутой лестнице прошуршали несмелые шаги – ступени ещё слишком высоки для почти шестилетнего голубоглазого блондина, но – а руки-то на что? И перила, точнее, их столбики. Правда, не вовремя попавшийся под руки торчащий остриём из расщепа дерева тонкий гвоздь только что проколол нежную кожу на детском пальчике, но юный исследователь лишь досадливо переменил конечность, а пострадавшую засунул в рот (сколько поместилось). Было бы круто, если бы резко пахнущей ваткой прижать, как в том кабинете врача, где он ничуть не испугался, но чего нет – того нет. Да и – интересно же!

Двухдневный затяжной дождь ещё в первые сутки доходчиво объяснил дачникам, откуда у деревни появилось столь говорящее название, а уж на вторые… Делать было решительно нечего, и родители затеяли разборку вечно закрытого второго этажа, на который малец неоднократно пытался попасть. И вот наконец – УДАЧА! Тем более, тучки всё-таки нехотя разошлись, и взрослые переместились во двор собирать из мокрой кучи «совсем хлама» будущий большой костёр. Но то будет вечером, а сейчас… ух!

Новая локация не подвела – старые покосившиеся шкафы, набитые книгами (преимущественно старыми школьными учебниками разных годов и справочниками, на которые у старших Бедовых не поднялась рука) и пустыми пыльными разнокалиберными банками, представлялась ребёнку чем-то вроде таинственного подземелья-лабиринта, полного сокровищ. Из последних с ходу удалось отыскать крутейшую медную пуговицу со звездой и огромного паука, в ноготь большого пальца размером, чей дом был разрушен бездушными взрослыми, отчего членистоногое вынуждено было заняться строительством вновь. Паука исследователь трогать не стал (какое же подземелье без паутины? А мама всё взяла и убрала!), тем более что его внимание привлёк тусклый блеск стеклянной поверхности у стены. Зеркало! Большое! Дома такое только в платяном шкафу есть, а шкаф, как и чердак, постоянно закрыт, какая несправедливость! Маленький Бедов уже и забыл, что успел пораниться, и схватился за раму пострадавшей рукой, вглядываясь в своё отражение. Кровь человека, имеющего нужную способность, активировала артефакт, а месторасположение обеспечило энергией. И изображение за стеклом сменилось, послушное воле юного экзорциста.

В сё-таки прикольно быть студентом. Гораздо интереснее, чем школьником, хотя я себе и подпортил контраст, закончив последние два класса экстерном. То ещё веселье было, особенно в свете того, что я поставил себе целью получить аттестат за год, а не за два. Охренеть, какое весёлое было «приключение», честно сказать, не раз и не два успел пожалеть за первые полгода, что вообще в это всё ввязался… А потом вдруг понял – справляюсь. Справляюсь! Ни с чем не сравнимое чувство самостоятельной крупной победы – первой в моей жизни. Вспоминая себя в начале всей этой эпопеи… Скажу честно, я был наивным ребёнком. Серьёзно, за этот год, как мне теперь казалось, я повзрослел лет на десять – тем более, что было у кого поучиться: всё-таки школа-экстернат рассчитана на целеустремлённых людей, знающих, что они хотят. Взрослых то есть – вне зависимости от возраста. А уж контингент одноклассников… Даже вспоминать не хочу. В итоге – минус красивый торжественный выпускной (никогда не понимал прелесть пьянок-гулянок), минус друзья из предыдущей школы рядом с домом (на них тупо не оставалось времени) и плюс – я студент первого курса Медицинского университета, хотя мне всего шестнадцать. Тут я, по идее, должен сказать: «Жаль только, оценить некому»… Но не скажу. Есть кому. Собственно, один бы я и не справился. По счастью, я уже забыл, когда в последний раз был по-настоящему один…

Февраль – месяц «ящериц». Раздолбан, прогуливающие в течение семестра лекции, семинары и практикумы, забивающие на учёбу и обросшие «хвостами» за время сессии, теперь срочно пытались отбросить лишние органы, дабы за эти самые «хвосты» не быть отчисленными на фиг. По счастью, у меня хватило мозгов прислушаться к советам преподавателей и выдержать хорошую посещаемость, благо, чтобы заболеть, мне нужно совсем уже по-дурному переохладиться или напортачить с едой: то ли повезло с организмом, то ли ещё один бонус от событий одиннадцатилетней давности…