Чтение онлайн

– Ты летаешь с планеты на планету, чтобы бороться с плесенью? – удивился Сенин.

– А что вы думаете? – обиженно проговорил Валенски. – Между прочим, есть такая плесень, которая способна вывести из строя крупную энергосистему. Грибок может лишить пищи целое поселение. Десять процентов материальных потерь в космосе связано с воздействием органики…

– Верю, верю, – успокоил его Сенин. – Что значит «системное истребление»?

– Ну, можно обрызгать растение биоцидами, а через год оно опять полезет. Я же специалист по геноцидной защите материалов, я могу уничтожить целый комплекс условий существования какой-либо биологической формы. Например, сконструировать на генетическом уровне…

– Всё, будем считать, что я понял, – предложил Сенин. – Продолжай.

– Да, конечно. Меня вызвали сюда из-за… – Он пошарил взглядом по комнате и нашел клок «мочалки». – Вот! Вы это, конечно, уже видели. Началось с того, что оно забило генераторную шахту, а потом по кабельной траншее распространилось по всему поселению. Я очистил шахту, и более того, предложил администрации несколько составов на основе гетероциклических соединений мышьяка. Это, конечно, временная мера – позволяет ненадолго очистить площади, но затем оно снова развивается…

– Оно… – повторил Сенин, многозначительно взглянув на биотехника. – У этого «оно», кажется, есть название. «Большой желудок», если не ошибаюсь.

Валенски замолчал, нервно теребя край штанины.

– Я называю это грибницей. Я искал аналогии в работах многих…

– Стоп, стоп! – Сенин предостерегающе поднял руку. – Нюансы оставь для диссертации. Грибница, я понял. Продолжай.

Он уже ощущал себя не просто усталым, ему казалось, что сейчас треснет голова. Или глаза на лоб вылезут. Доктор эту ночную беседу точно не одобрил бы…

– Итак, о чем я… Ах, да. Я дал поселенцам временную меру для борьбы с грибницей, а сам занялся исследованиями. Я хотел найти радикальный метод. Ведь можно провести атаку на генетическом уровне, и культура просто не сможет размножаться. Можно поселить рядом безобидную контркультуру, которая не даст развиваться…

– Черт тебя побери, Валенски… – не выдержал Сенин. – Ты долго будешь учить меня ботанике? Я здесь не по этой части! Ты говорил о какой-то опасности – так объясняй толково и ясно.

Валенски обиженно засопел. Он явно рассчитывал на большой прочувствованный монолог, а этот посланец корпорации требует солдатский рапорт.

– Я продолжаю, – сказал он. – Поймите, всё это важно. Всё это суть одного явления. Важны даже малейшие детали. Так вот, дней за десять я собрал образцы и сделал ряд анализов – в том числе генотипоскопический. Биологическая совместимость грибницы и человеческой ДНК не полная, но неисключающая реактивного взаимодействия…

Сенин не понял, что произошло, но вдруг обнаружил, что Валенски отчаянно трясет его за шиворот.

– Да как вы можете! – пронзительно вскрикивал он. – Ведь именно сейчас могут гибнуть люди, прямо сейчас, под вашим носом! Вы спите, когда я говорю важные вещи…

– Завтра, – сонно отмахнулся Сенин. – Завтра все вещи расскажешь…

В этот момент уже ничто не могло вернуть его к бодрствованию – ни землетрясение, ни нападение динозавров, ни столкновение планет. Силы кончились. Всё завтра…

Заснуть в процессе разговора с информатором для Сенина было равносильно гнусному предательству интересов службы. И никакие болезни и плохое самочувствие ничего не оправдывали. Надо было меньше шляться по бабам.

Поэтому, проснувшись и вспомнив вчерашнее, он ощутил только стыд. В том числе и перед этим робким суетливым биологом.

Биолог никуда не ушел, спал в углу, свернувшись в клубочек на своем полушубке. Услышав скрип сенинской кровати, моментально открыл глаза.

– Ты ночевал, что ли, здесь? – хмуро спросил Сенин.

– Я вас охранял, – многозначительно ответил Валенски.

– Ты подумай, что делается… – ухмыльнулся Сенин. – Ладно, сиди здесь, дальше охраняй.

Он спустился в гостиную и попросил у Кармен двойной завтрак.

– Что, аппетит разыгрался? – произнесла она с каким-то странным, почти издевательским выражением.

– При чем тут аппетит? – пробормотал он с недоумением. – Просто я там не один.

– Что? – Глаза девушки полыхнули возмущением. – Она теперь тоже у нас живет?

Сенин расхохотался. Девочки тут, оказывается, ревнивые.

– Это для моего солитера, – вполголоса пояснил он и, продолжая посмеиваться, вернулся к биотехнику.

– Вы доверяете своим людям? – спросил его Валенски.

– О-па! – Сенин удивился. – А что, дружище, опасаешься заговора?

– Зря вы иронизируете. Всё гораздо хуже, чем заговор. Словам вы не верите, а значит, сейчас мы с вами пойдем в одно место, и я вам кое-что покажу.

– Нет, дорогой, сейчас мы пойдем совсем в другое место и запишем, как я тебя допрашиваю. А уж потом – на экскурсию.

Валенски посмотрел на Сенина чуть ли не с ненавистью. Просто выжигал взглядом. И это было так искренне, что Сенину вдруг стало не по себе. Может, действительно, выслушать его сначала так – неформально и доверительно. А допрос никуда не денется. Впрочем, он опять начнет гнуть свою линию про ДНК и пестициды… Он оценивающе посмотрел на Валенски, который дулся в своем углу. У того было необычное лицо – не поймешь, сколько ему лет. Глаза взрослые, уже выцветающие, небольшие лучики-морщины. При этом на щеках кожа гладкая и свежая. Юная, можно сказать. Правда, запекшиеся ссадины очень портили картину.

– Что у тебя с лицом? – спросил Сенин.

– А, в лесу поранился, – отмахнулся Валенски. – Там ведь каждый куст тебя сожрать норовит. Шипы, колючки кругом, миллионы колючек. Чуть зазевался – и весь в крови. Видели б вы мою одежду там…

«Сначала допрос, – решил Сенин. – Главное, записать, как и для чего он пролез к передатчику. Это прямое задание Сектора, я его выполню, и душа будет спокойна…»

– Ну, пойдем. А пока расскажи, что ты в лесу забыл.

– Скрывался.

– От кого же?