Чтение онлайн

Внутри что-то привычно замирает и вдруг резко обрывается. Я стараюсь смотреть ему в глаза, ведь этого я хотел, думая о возвращении в школу. Но ничего это не дает. Его глаза по-прежнему черные, как ночное безлунное небо, но выражение их абсолютно нечитаемо. Словно его и нет, этого выражения. Просто лед. Черный лед – и ничего больше.

– Лонгботтом, подойдите немедленно! – холодно требует он.

В несколько шагов я пересекаю Большой зал и подхожу к преподавательскому столу.

– Не дают покоя лавры Поттера, Лонгботтом? – язвительно цедит он. – Ваш Избранный трусливо сбежал, и вы решили занять вакантное место?

– Нет, сэр, – отвечаю я невозмутимо. – Перед трусливым побегом Гарри официально передал мне полномочия.

Над столами взлетает легкий смешок. Я обращаю внимание, что МакГонагалл тоже кусает губы, хотя вид у нее взволнованный.

– Пятьдесят баллов с Гриффиндора… – растягивая слова, говорит Снейп, – будут сняты в том случае, если они там вообще появятся. Что маловероятно.

Теперь смеются слизеринцы. Н-да, шутка века, ничего не скажешь. Можно подумать, кому-то из нас есть дело до каких-то там баллов. Даже старост они не беспокоят. Не зря же по дороге никто на эту тему так и не заговорил.

– А теперь, Лонгботтом, – продолжает он, – прямо сейчас отправляйтесь к моему кабинету и ждите там окончания церемонии. Об ужине можете забыть.

– Простите, профессор, под вашим кабинетом вы подразумеваете кабинет в подземельях или же кабинет профессора Дамблдора? – как можно вежливей уточняю я, делая акцент на последних словах.

– Под моим кабинетом я подразумеваю кабинет директора, Лонгботтом, – сухо отвечает он, даже не меняясь в лице, и подняв бровь, осведомляется: – Вы все еще здесь?

Мерлин, неужели можно быть настолько непрошибаемым! А мне ведь казалось, что человеческие чувства ему не чужды. Гениальный притворщик.

– Уже нет, профессор, – говорю я и, отвесив ему преувеличенно вежливый поклон, выхожу из Большого зала, ни на кого не глядя.

В коридорах тихо и безлюдно – разумеется, ведь даже призраки сейчас на церемонии. Я иду очень медленно, чтобы меньше пришлось ждать. Портреты провожают меня глазами и перешептываются, вероятно, пытаясь понять, почему я брожу по школе вместо того, чтобы уплетать ужин. Горгулья встречает меня злобным взглядом. Забавно, я ведь ни разу не был в кабинете директора. Был уверен, что и не придется. И почему мне кажется, что это далеко не в последний раз?

Я прислоняюсь к стене и прикрываю глаза. Думать ни о чем не хочется. А о том, что скоро я останусь наедине с ним – особенно. Желудок сводит от голода. Я ведь сегодня даже не завтракал – не хотелось. Хорошо бы Джинни удалось что-нибудь прихватить с ужина. Если, конечно, наш дражайший директор не проследит, чтобы она это не сделала.

Наконец, Снейп возвращается с церемонии распределения. Идет быстро, мантия, как обычно, развевается за спиной, и я невольно слежу за его движениями, пока он подходит к горгулье.

– Веритасерум, – произносит он, и стена раздвигается, открывая проход. – Заходите.

Ну да. Какой директор, такие и пароли. Правда, я ожидал что-нибудь вроде: «Смерть грязнокровкам!» или «Слава Темному лорду!», но зелье – тоже вариант. Я осторожно становлюсь на ступеньку, и лестница начинает двигаться вверх по спирали. От того, что Снейп стоит у меня за спиной, ужасно не по себе, и я мысленно уговариваю проклятую лестницу хоть немного ускориться. Такое ощущение, что она еле ползет, хоть голова и кружится.

Наконец, движение прекращается, Снейп толкает тяжелую дверь и пропускает меня вперед. Кабинет Дамблдора – ну не могу я называть его по-другому! – большой и просторный, по стенам развешаны портреты бывших директоров и директрис, которые с любопытством поглядывают на меня из-под полуприкрытых век. Дамблдор на своем портрете даже не шевелится – судя по всему, спит крепко. Письменный стол на когтистых лапах – в кабинете деда был очень похожий, а на полке за ним – Распределяющая Шляпа. На столе лежат пергаменты, чернильница, перья, какие-то приборы, а с краю стоит довольно большая сфера с мутной зеркальной поверхностью.

Снейп усаживается за стол и жестом указывает на кресло напротив. Вежливо-ироничное: «благодарю вас, профессор, но я постою» почему-то произнести не получается, я сажусь и смотрю на него в упор, стараясь не опускать глаза.

– Вы бьете все рекорды, Лонгботтом, – холодно произносит он. – Даже Поттеру не удавалось покалечить ученика до начала учебного года.

– Этого громамонта давно пора было покалечить, сэр, – ровным голосом отвечаю я.

– Не забывайтесь, Лонгботтом. Вы будете наказаны.

Тоже мне, новость! Я сдерживаю усмешку.

– Конечно, сэр.

– Сейчас вы отправитесь в хижину Хагрида и эту ночь проведете в его компании в Запретном лесу, – мрачно сообщает он и добавляет, ехидно ухмыляясь: – Равно как и все ночи на этой неделе.

Я изображаю возмущение, и его ухмылка становится еще шире. На самом деле, мне довольно трудно сдержать ликование. Отработка с Хагридом, ерунда какая! Да и зелье Бодрости я захватил, так что даже спать не буду. Жаль, только АД на этой неделе собрать вряд ли удастся. Ну, ничего, как раз успеем оценить обстановку. Да и ночь – не вечер, кое-что я вполне сумею предпринять.

– Да, сэр, – сквозь зубы цежу я, стараясь придать взгляду как можно больше негодования. Судя по его удовлетворенному виду, у меня это даже получается. Мерлин, ну как можно? Как можно быть таким… таким… – Я могу идти?

– Можете, – кивает он, – только учтите на будущее: еще одна подобная выходка, и вы так легко не отделаетесь. Лавры Поттера не для вас, Лонгботтом, и хорошо бы вам это запомнить.

– Запомню, сэр, – я встаю с кресла, разрывая зрительный контакт, и уже собираюсь уйти, но у дверей не выдерживаю и, не оборачиваясь, негромко спрашиваю: – Скажите, профессор, а вам кошмары не снятся? Или вы уже превратили их в свою противоположность?