Чтение онлайн

Назначать взыскание она не спешит – просто просит повторить собственные слова. Мысленно попросив прощения у Гермионы, Джастина, Колина и всех остальных магглорожденных, я повторяю. Кэрроу скрипит зубами, но отстает.

Ее братец оказывается ничуть не лучше. Только на свинью немного больше похож, чем сестрица. Он много, долго и нудно рассказывает о Непростительных заклятиях, причем, повторяет одно и то же раза по три. То ли у него с памятью проблемы, то ли он сомневается, что мы и с одного раза все понять можем. По его словам Непростительные заклятия – это прямо-таки вершина Темных искусств. Лишь избранным удается овладеть ими в полной мере, и он – о, чудо! – берется обучить этим заклятиям самых способных учеников. Так и подмывает спросить, читал ли он «Темнейшие искусства». Непростительным до них далеко. Читал, наверное, только силенок не хватает, вот и несет чушь. Или думает, что нас все это заинтересует? Вот уж вряд ли.

Малфой, как и все прошедшие годы, повсюду таскается с Крэббом и Гойлом. Отличий только два. Первое: сейчас с ними таскается еще эта новая староста с неприличным именем Астория. И второе: командует парадом отнюдь не Малфой. Точнее, он командует, но его уже мало кто слушает. Гойл же и в особенности Крэбб цепляются ко всему, что движется. Поскольку ума у них немного, на их оскорбления очень легко не обращать внимания. Вот я и не обращаю. Хотя хочется челюсть сломать, видит Мерлин! Паркинсон тоже себе не изменяет – верещит с перерывами на еду и сон. Здравомыслящие люди на это никак не реагируют. Как известно, громче всех лают самые маленькие и никчемные собачки. Первокурсники, правда, с непривычки немного пугаются.

Радует, по правде говоря, только Пивз. Как может, старается напакостить. В общем, он ведет себя примерно так же, как после фееричного отбытия близнецов. И из студентов цепляет только слизеринцев. Правда, на территорию подземелий и, соответственно, Кровавого Барона проникать все-таки не решается.

В четверг последним уроком у нас гербология, и мне, наконец, предоставляется возможность поговорить со Спраут. Я задерживаюсь после урока и иду вслед за ней в самую дальнюю теплицу, где нас никто не сможет подслушать.

Какое-то время Спраут вполголоса ругает «этих мерзавцев Кэрроу», затем долго пытает меня на тему физического самочувствия, душевного состояния, руки Крэбба и вызванных ею отработок. Я стоически терплю и заверяю, что все настолько прекрасно, насколько это вообще возможно в подобной ситуации.

– То есть отвратительно, – резюмирует Спраут.

– Можно и так сказать, – я решаю не спорить, тем более, она, в сущности, права. – Бессмысленно об этом говорить. Поэтому лучше посмотрите, что я вам привез.

– Ну-ка, ну-ка… – Спраут наклоняется над столом и берет пакетики с семенами по одному, внимательно рассматривая содержимое. По мере рассматривания ее брови ползут вверх, а глаза округляются: – Невилл, это же… это…

– Это Ризус Моверия, мадам, а в другой руке у вас Инсания1, – подтверждаю я. – А вот Астринг2 на столе лежит, вы его еще не смотрели.

– Но это же незаконно! – восклицает Спраут, когда к ней возвращается дар речи.

– О каких законах может идти речь, если школой и Министерством управляют Пожиратели смерти?

– Это верно, – соглашается она, подумав. – Но где ты все это взял?

– Дядя Элджи достал. Вы же его помните?

– Помню, конечно, способный был мальчик. Тогда другой вопрос: как ты доставил все это в школу? Надеюсь, не с помощью своего эльфа?

– Разумеется, нет, профессор, я ведь знаю, что с ними нельзя аппарировать! – возмущенно отвечаю я.

– Тогда как? Вас же обыскивали на входе! Детекторы распознают…

– Во рту.

– …не только запрещенные предметы и артефакты, но и… Прости, что?

– Детекторы, может, и распознают запрещенные к продаже семена. Вот только ими, как правило, водят вдоль тела и выше шеи никогда не поднимают. Перед выходом из кареты я уменьшил пакетики и засунул в рот, – объясняю я. – Они достаточно герметичны, и мне оставалось только не болтать и не жевать во время проверки.

Спраут открывает и закрывает рот, смешно хлопая глазами.

– Гениально! – наконец, выдыхает она, и я чувствую, что начинаю краснеть. Ну что такого, в самом деле? Любой бы догадался на моем месте – это же очевидно.

– Так вы согласны их посадить? – уточняю я.

– Еще бы я была не согласна! Во-первых, лишнее оружие нам не помешает, а, во-вторых, кто же откажется от возможности выращивать такую прелесть? – Спраут с нежностью смотрит на пакетики с семенами. Я отворачиваюсь, пряча улыбку. Вот хоть сейчас навскидку человек двадцать назову, которые не только откажутся, но и ужаснутся при одной мысли об этом. – Ты, надеюсь, заглядывать будешь?

– Я постараюсь, профессор. Но не уверен, что получится. Сами понимаете, ситуация сейчас такая… И потом, если меня часто будут видеть у вас, могут решить, что мы сговорились.

– Н-да, пожалуй, – расстроено бормочет Спраут. – Ну да ничего, справимся. В любом случае, можешь на меня рассчитывать.

Мне кажется, или в последнее время эта фраза пользуется какой-то особой популярностью у наших преподавателей? Не то, чтобы я возражал…

Получение отработки мы планируем на пятницу. О плане я рассказываю Фиренце, который целиком и полностью одобряет мое намерение притащить в пещеру толпу студентов. Более того, он заявляет, что, видите ли, изначально полагал, что студенты в пещере будут частыми гостями, и очень рад быть полезным.

План наш состоит в попытке написать на двери директорского кабинета: «Альбус Дамблдор». Идея на редкость идиотская и к результату привести никак не может, но нам он и не нужен.

После ужина мы отправляемся к кабинету. Я прячусь в соседнем коридоре – у меня с отработками и так полный порядок, а невидимый Лауди бродит где-то неподалеку – он должен предупредить ребят о появлении Снейпа. Сами ребята – Эрни, Терри, Майкл, а также Джинни и Симус, которые не пожелали оставаться в стороне, – толпятся у кабинета, готовые в любой момент начать упражняться в каллиграфии.