Чтение онлайн

Немного успокоившись, я возвращаюсь к размышлениям. С наблюдательностью тоже получился полный пшик. Значит, остается интуиция. Могу ли я ей доверять? Ведь мне сложно судить объективно. С другой стороны, интуиция не имеет ничего общего с суждениями. Быть может, именно у меня есть шанс почувствовать и понять, что вообще происходит? Быть может, именно мне чутье подскажет правильный ответ?

Что, если вообще не думать о том, что делает и говорит Снейп, будучи ставленником Волдеморта? Что, если вспомнить, что он делал и говорил, когда был просто деканом Слизерина и нашим преподавателем? Я опасливо кошусь на думоотвод. Нет, так я отсюда никогда не уйду! Сам как-нибудь разберусь.

Со Снейпом я общался в течение почти двух лет. Зачем это было нужно мне, понятно. Сначала СОВ хотел сдать, потом привык к нему, потом начал видеть его во сне и уже не мог отказаться от того, чтобы видеть наяву. А вот зачем это было нужно ему?

Конечно, можно предположить, что у него был какой-то хитрый план, согласно которому он собирался переманить меня сначала на свою сторону, а потом и на сторону Волдеморта. Но ведь никаких попыток он не предпринимал. Даже рассказал о распределении, которое вообще противоречит всей этой чистокровной теории. Так зачем? Ну, допустим, изначально ему как преподавателю действительно было не очень приятно смотреть, как я занимаюсь черте чем. Ну, а потом? Ведь в прошлом году мы об учебе мало разговаривали. Все больше о жизни, о магии, даже о моей ориентации.

Кстати, если вспомнить пятый курс, то странно еще, что он посты у Выручай-комнаты не выставил. Ведь знал же, что мы несколько месяцев ЗОТИ изучали! И наверняка знал, где мы это делали. Возможно, конечно, что ему просто нравится смотреть, как мы пытаемся дергаться. Чувство юмора у него весьма своеобразное.

Не только это в голове не укладывается. Еще мой дед, для которого он готовил зелье. Или Луна, которую он вытащил из комы. Как я летом рассуждал? Репутацию хотел создать? Ну да. Почему, в таком случае, обо всем этом никто не знает? Да он даже в Международной ассоциации зельеваров не захотел создавать репутацию – просто в Хогвартсе заперся!

И мне он очень помог. Хоть и говорил, что не помогает, а просто не мешает. На самом деле, дело ведь даже не в зельях. И не в оценке «превосходно». Я бы и «удовлетворительно» пережил как-нибудь. Дело в отношении. Спраут, восхищаясь моими способностями, не знает меня самого. Она знает какого-то неизвестного талантливого и застенчивого мальчика, которого ей очень жаль и которого она по возможности старается опекать. А я и застенчивым-то никогда не был. Просто не люблю высовываться. И жалость не люблю, и опекать меня не нужно. Не привык я к опеке и не хочу привыкать. Бабушка меня никогда не опекала – она давала четкие распоряжения, которые нужно было выполнить. Я привык заботиться о себе сам, хоть мне и не всегда это удавалось. Когда тебя не узнают собственные родители, ты уже к пяти годам понимаешь, что иначе нельзя. Нет, Спраут совсем меня не знает.

Родственники тоже всегда видели во мне кого-то другого. Но тут уже я сам виноват. Наверное, давно нужно было как-то повлиять на ситуацию. Сейчас, конечно, все меняется.

Но, кем бы ни был Снейп – слугой Волдеморта или шпионом Ордена – именно он первым увидел во мне личность. Увидел именно меня, а не какого-то непонятного паренька. Быть может, и не сразу, но увидел. Он поверил в меня. Поверил не как в героя или лучшего ученика или еще кого-нибудь, а просто как в человека. А ведь это самое важное, не так ли? Ведь все герои, отличники, министры магии, чемпионы, ученые – в первую очередь люди. Он поверил в меня, а я…

Да, в этом весь вопрос: верю ли я ему? Для этого мне и нужна интуиция. Только она может дать ответ. Одно из двух: да или нет. И если ответ будет положительным, то я должен просто верить, забыв обо всех «но», не обращая внимания на то, что о нем говорят. А если ответ будет отрицательным, я должен отбросить в сторону все аргументы в его защиту и считать его врагом – раз и навсегда.

Это сложно. Более того – опасно. В первом случае я рискую поставить под удар ребят из АД. Во втором я могу стать предателем. Ни того, ни другого мне не хочется. Имею ли я право идти на такой риск? И есть ли у меня вообще выбор? Разве будет легче, если я продолжу колебаться? Ведь это будет мешать мне нормально мыслить, нормально рассуждать, заботиться о безопасности. Нет, я должен решить прямо сейчас. Прислушаться к себе и решить, верю я Снейпу или нет. Интуиция – она все знает.

И что же она мне говорит? Ведь я же… я всегда ему верил… Ну, пусть не всегда, но, насколько я помню… Когда же это началось? После того, как я узнал, что он – шпион Ордена Феникса? Или не совсем? Нет.

Это было в тот день, когда из Азкабана сбежал весь этот сброд. Я тогда прятался в школьных коридорах от любопытных взглядов и еще больше расшатывал свои и без того расшатанные нервы. Снейп поймал меня и повел к себе отпаивать успокаивающим зельем и приводить в чувство. А, когда мы проходили мимо Гарри, Гермионы и Рона, сделал вид, будто бы назначил мне взыскание, чтобы избавить меня от неудобных вопросов и объяснений. И сделано это было с такой легкостью, буквально походя, словно он привык становиться объектом всеобщей неприязни, помогая другим. Гарри, Рон и Гермиона после этого еще долго сердито косились на него, а в их перешептываниях легко можно было разобрать нечто вроде: «бесчувственная сволочь» и «не может же он не знать». И в тот же вечер я узнал, что он – Пожиратель смерти, а потом догадался о шпионаже.

И ни разу с тех самых пор я в нем не усомнился. Так почему же сомневаюсь сейчас? Ведь факты – это, по сути, ничто. Все можно подстроить, если есть желание. Крестный Гарри провел двенадцать лет в Азкабане потому, что против него были факты. Это ли не доказательство их ненадежности? Ведь многого я просто могу не знать, поэтому даже фактов и сведений у меня недостаточно. Я в нем не сомневался. И сейчас не буду. И пошло оно все куда подальше! Я ему верю и буду верить и дальше. И не просто верю, я знаю, что он на нашей стороне. Просто знаю, и все! Тем более…

– Мерлин, какой же я дурак! – восклицаю я, с такой силой шарахая кулаком по столу, что от боли даже в глазах на секунду темнеет. – Я просто невероятный дурак! Как я мог об этом не подумать?

Ведь это же от Снейпа – именно от него! – я узнал о своей ментальной связи с Гарри! И если бы он был слугой Волдеморта, тот еще летом прибрал бы меня к рукам и обязательно попытался извлечь какую-то пользу из этой связи. А если бы извлечь не получилось, то хоть убил бы, чтобы Гарри сопутствовало меньше удачи. Но ничего подобного он не сделал, и это может означать только одно – Волдеморт об этой связи не знает, следовательно, Снейп до сих пор с нами. Он всегда был с нами, он защищает нас, а я чуть было не совершил самую страшную ошибку в своей жизни.

Я спрыгиваю со стола. Впервые в жизни мне искренне жаль, что я не умею ни петь, ни танцевать. Дико хочется сейчас сделать нечто подобное. Но я действительно не умею, поэтому просто смеюсь. Смеюсь громко и от души. Смеюсь, не обращая внимания на то, что из глаз катятся слезы. Смеюсь так, что не могу удержаться на ногах и сажусь на пол, привалившись к стене. Смеюсь до тех пор, пока меня не окатывает ледяной водой с головы до ног.

– Муховертку мне в задницу! – выкрикиваю я, вскакивая на ноги. – Что за выходки?