Чтение онлайн

В связи с этим, у меня возник вопрос: можно ли устроить занятия по аппарации в Выручай-комнате? Хелли говорила, что они раз в год снимают запрет, чтобы мы могли заниматься. Могут ли они это сделать сейчас? И не слишком ли я размахнулся? Ведь кто-то может случайно расщепиться, а что делать в этом случае, я не знаю. Обязательно нужно обсудить этот вопрос и с эльфами, и со Снейпом. Приняв такое решение, я, наконец, отправляюсь спать.

Глава 38. Над горящей свечой

Еще одна ступенька… и еще одна… черт!.. чуть не попался… сосредоточиться… покрепче схватиться за перила… прыжок… есть!.. теперь опять ступенька… и снова… наконец-то!

Я перевожу дыхание и прижимаюсь к стене. Еще одна лестница позади. Сколько их осталось? Три? Четыре? Тролль его знает…

А все Кэрроу… Точнее, я сам виноват, конечно. Наверное, не стоило спрашивать Алекто, какие у нее были оценки за СОВ, после того, как она обозвала магглорожденных «безмозглыми неудачниками». Ну, не сдержался я, с кем не бывает! Видимо, оценки были скверными, потому что она со злости запустила в меня каким-то невербальным заклятием. Да так, что я со стула свалился. Теперь вот мучаюсь.

Последние дни были какими-то сумасшедшими. Кэрроу, очевидно, решили, что прогулки по Запретному лесу нам недостаточно, и вознамерились лично рассчитаться за наводнение. А может, у них просто обострение садизма случилось. Говорят, у психов обострения как раз весной и осенью происходят, так что этот вариант исключать нельзя.

Зелья, которые Джинни достала в больничном крыле, закончились вчера. Да и не так уж они нам помогали. Мы же, в основном, под Круциатусом корчимся. А зелий, которые в таких случаях требуются, у мадам Помфри нет. Она все-таки целитель, а не зельевар, специализирующийся на Темных искусствах. Поэтому Джинни у нее только стандартный набор получила. А Снейп сейчас не в том положении, чтобы специфические зелья ей приносить. Тем более нас, с подачи Кэрроу, в больничное крыло все равно не пускают.

Обычное обезболивающее зелье, конечно, снимает остаточную боль после Круциатуса, но не более. Мышцы все равно деревянные, а руки трясутся так, что есть риск во время еды выбить ложкой зубы. В таких случаях хорошо бы принять Зеленое зелье – хотя бы слабенькое – и поспать немного. Но приходится обходиться.

Бадьян и кровевосстанавливающее зелье нам, впрочем, пригодились. Когда Крэбб и Гойл выловили в коридоре Эрни и успели здорово побить его прежде, чем подоспели мы с Симусом. Или когда Амикус шарахнул Терри режущим заклятием за то, что тот его передразнивал. А теперь у нас и этого нет.

Снейп, конечно, нас защищает, как может. Но ведь он не вездесущий и перемещаться со сверхзвуковой скоростью не способен. Да и выводить нас из-под удара каждый раз тоже нельзя – ни у кого не должно возникнуть никаких подозрений. К тому же, Снейп как настоящий мужчина в первую очередь защищает девушек. Вот, например, Джинни и Луна позавчера часа четыре в его кабинете торчали. А ведь могло быть куда хуже…

В самый первый раз, когда я был в директорской гостиной, Снейп перед самым моим уходом сказал, что в случае необходимости, он может передавать через Лауди нужные мне зелья. Только мне, вот ведь в чем ирония. Или я могу сам к нему прийти. За помощью.

Нет, я, конечно, кивнул и сказал, что так и сделаю. Но он мне явно не поверил. И правильно. Разве могу я просить зелье для себя лично и пить его потом, тайком от ребят, не имея никакой возможности поделиться с ними и глядя, как они мучаются? А приходить еще хуже. Сидеть в уютной гостиной, в полной безопасности, не зная, что сейчас происходит с моими друзьями. Я же себя человеком перестану чувствовать! Да и приползать к Снейпу, словно побитая собачонка, мне тоже не хочется. Не хочется, чтобы он видел меня в таком состоянии.

Вот поэтому я сейчас и пытаюсь на восьмой этаж вскарабкаться. С пола ребята меня, конечно, подняли и из класса вывели. Вроде бы поначалу даже нормально все было, только голова ужасно болела. Так я им и сказал, добавив, что помощь мне не нужна, а нужно просто немного пройтись. На том и порешили.

А минут через десять началось. Сейчас голова буквально раскалывается на части, а Круциатус постепенно начинает ассоциироваться с щекоткой. Перед глазами все плывет, и вместо одной лестницы я почему-то вижу три. Дышать трудно, а еще труднее сдержать тошноту.

Ну и что мне делать в таком состоянии? В гостиную идти нельзя – только ребят напугаю, они ведь все равно ничем помочь не смогут. В больничное крыло меня не пустят – там, как обычно, караул из слизеринцев. И к Снейпу идти я тоже не хочу. Сам, в конце концов, виноват. Добраться бы до Выручай-комнаты – там можно отлежаться и прийти в себя. Раз уж она находится вне пространства, не обязательно открывать именно штаб.

Я с трудом отрываюсь от такой удобной стены и, пошатываясь, бреду к очередной лестнице.

– Лонгботтом! – останавливает меня требовательный голос.

Не мой сегодня день. Я оборачиваюсь и пытаюсь хоть немного сфокусировать зрение, чтобы понять, который из трех Снейпов является настоящим.

– Идите за мной! – приказывает он. – Живо!

Идти живо у меня не получается. Он, видимо, это понимает, потому что грубо хватает меня за локоть и тащит за собой. Синяки, наверное, будут. Но на фоне головной боли прочие ощущения как-то теряются.

Со стороны все это выглядит, я думаю, очень натурально. Не скрывающий бешенства Снейп тащит явно неадекватного меня на очередную отработку. Ничего иного никому и в голову не придет. Податься, что ли в театр, когда все это закончится?

В кабинете он буквально швыряет меня в кресло и сует под нос флакон с зельем. Я с трудом делаю глоток, и меня едва не выворачивает наизнанку. Ничего более отвратительного я никогда в жизни не пил. Но Снейп продолжает держать флакон возле моих губ, и мне ничего не остается, кроме как выпить все до дна.

Последний глоток зелья приносит не только желание его выплюнуть, но и облегчение. Головная боль исчезает, предметы принимают привычные очертания, и я снова вижу их, так сказать, в единственном числе. Как же хорошо…