Чтение онлайн

– Да не пропала, Лавруша, не пропала. У Федора она хранится до сих пор.

– Так что ж тогда?

– Понимаешь, сынок.
– Дед впервые за все время, что помнил Мишка, назвал Лавра сынком.
– Князь Ярослав всегда считал, что имеет наследственные права на туровские земли, а князь Мономах, как раз наоборот, этих прав за ним не признавал. Так Славка… князь Ярослав Святополчич извернулся - взял и приляпал на грамоту отцовскую великокняжескую печать. И год поставил тот, когда еще его отец Святополк Изяславич Великим Киевским князем был. Так что, ни Мономах, ни Мономашичи эту грамоту оспорить не могут, но нечестно же!

"Ну и друг молодости у лорда Корнея был, позвольте Вам заметить, сэр Майкл. Трижды женат, причем последнюю жену выгнал с ребенком. Иностранных интервентов на Русь приводил, документы фальшивые фабриковал. Извините за прямоту, сэр, но пробы ставить негде, ей Богу!".

– Ну и что?
– Похоже было, что Лавру плевать на юридические тонкости.
– Или ты, батюшка не заслужил? Одно только Палицкое поле вспомнить! Ведь всех спас тогда! Что там князь куда приляпал, не наше дело - княжье. Тем более, что с покойника уже не спросишь, а оспорить, как ты сказал, невозможно. Да и не знает об этом никто… - Лавр осекся, вспомнив, видимо, мишкины намеки, на Туровских попов.

"Блин! Надо было правду говорить! Испугается дед епископской своры, да и откажется от воеводства. Дурак, на кой было врать? Мать пожалел? Да чтобы ей дед сделал?".

– Все равно!
– Заключил Лавр.
– Оспорить нельзя, и ты заслужил! Вот так!

В подтверждение своих слов Лавр стукнул себя кулаком по колену и выжидающе уставился на отца.

– Заслужил, не заслужил… Гм… Оно, конечно… - Дед поднял с пола кувшин со сбитнем, поболтал, прислушиваясь: сколько там осталось, но наливать себе не стал.
– Съездить, что ли? Нет, снега вот-вот падут, да и дел не перечесть. Вот дороги просохнут, тогда съезжу. Ладно, Михайла!
– Дед еще секунду поколебался последний раз и торжественно провозгласил: - Приговариваю: воеводству Пригорынскому быть!

Лавр шумно вздохнул и весело подмигнул Мишке. Мишка тоже подмигнул в ответ и только тут почувствовав, как взмок, принялся расстегивать на себе полушубок.

– Ишь, разморгались!
– Дед и сам не удержал улыбки.
– Давай, Михайла дальше излагай, чего ты там собирался… Не упомню уже.

– Дальше просто: нужны люди, для которых твое воеводство - дело такое же важное, как и для тебя самого, чтобы они за твое воеводство горой встали, если придется, то и с оружием!

– Да где же я таких людей возьму?
– дед дурашливо охлопал себя, заглянул по очереди под обе полы кожуха, даже приподнял отстегнутый протез, словно под ним мог кто-то спрятаться.
– Или ты опять людей из головы рожать собрался?

– Ага, деда. Из головы!
– Жизнерадостно согласился Мишка.
– Ты - граф, тебе нужны бароны! Пожалуй десятникам, которым доверяешь, земли в твоем воеводстве и по пятку холопских семей из добычи. Поверстай их в воеводское боярство. Из твоих рук получат, за тебя стоять и будут, а придет время (прости деда, жизнь есть жизнь) и за твоего наследника. Потому, что нет Лисовинов на воеводстве, нет ни их боярства, ни земель.

– Кхе… Вот оно как… Лавруха, ядрена Матрена… Михайла, ты это…

Дед непритворно растерялся, зрелище было совершенно удивительное.

– Что ж я как князь? Со своими боярами… Да-а-а… Кхе! Поганец!!! Удивил! Нет, ну как измыслил! Лавруха, ты слыхал? А? Поганец! Умница! Поди сюда, внучек, дай я тебя… Эх, Фролушка бы, покойник, порадовался. Ну как измыслил! Лавруха, да ну его к лешему это сбитень, вели… Там у нас в погребе, вроде бы, пиво еще оставалось, вели принести, и закусить чего-нибудь.

"Ну и как Вам, сэр, в шкуре змия-искусителя? Нет, но правильно же все! Надо, надо феодализм строить, по нынешним временам - передовое общество!".

– Деда, кого в бояре-то поверстаешь?

– Ну, придумаем… Потом.

– Сейчас надо решать, - возразил Мишка - чтобы завтра дядя Лавр мог выбрать: кого из холопов нам оставить, кого твоим боярам пожаловать.

– Кхе! Лавруха, да пошли кого-нибудь за пивом! Ну… Луку можно, Алексея Рябого еще… Люди верные. Кого ж еще-то?

– Может, Игната?
– Предложил Мишка.

– Молод больно.

– Зато верность проявил, - поддержал племянника Лавр - и ратники его десятником выбрали.

– Ну, допустим.
– Неохотно согласился дед.
– Трое выходит. Эх, мало верных людей.

– А Тихона?
– Попытался пополнить список Мишка.

– Да он, может, еще и с десятком не управится.
– Отмахнулся дед.
– Нет, рано, потом, может быть.

"Ну, сэр, сейчас или никогда!".

– Значит, трое. Четвертая - Нинея.

– Что-о-о?!!
– Корней и Лавр одновременно изумленно уставились на Мишку.

– Она и так боярыня.
– Надо было ковать железо, пока горячо.
– Древлянская боярыня Гредислава.

– Ты-то откуда?… - Начал было дед, и сам себя прервал: - Ну, да. Понятно. Только… Нет, не примет. Зазорно ей мне поклониться. Я для нее не смерд, конечно, но и не ровня. Ей даже природные Рюриковичи не ровня.

– Я попробую уговорить.
– Попытался настоять на своем Мишка.
– Она ко мне хорошо относится, говорила, что любят меня Светлые Боги.

– Да мало ли кого Боги любят! Здесь гордость такого древнего рода, что нам и не вообразить! Она через это не переступит. Подыхать будет, но не переступит.

– Она боится, деда.

– Чего боится?

– Что придут попы с воинами и убьют, как ее наставницу. Что умрет и преемницу себе не воспитает. Что внуков вырастить не успеет. Ей каждый день будущий страшен. Защита Нинее нужна, опора, надежность.
– Мишка высыпал ворох информации и, пока дед ее не переварил, задал провокационный вопрос: - Мы же можем ей твердо обещать, что не придут и не убьют, что внуков сиротами не бросим, что будущее ее, сколь ей там еще отпущено, бедой не обернется?