Чтение онлайн

Хуже обстояло дело с левой стороны второго дома — туда побежал только один боец, но у троих ребят, стоявших под окном самострелы не были готовы к бою. Мишка торопливо перезаряжая самострел, с бессильным отчаянием наблюдал, как ражий детина рубанул одного из отроков мечом, снес корпусом двоих оставшихся и скрылся за углом. Правда, почти мгновенно, он вывалился обратно, согнувшись пополам и держась руками за простреленный живот — нарвался на кого-то из ребят Первака.

Вокруг защелкали самострелы — опричники остервенело добивали раненых «бойцов». Мишка перебежал вправо и глянул за угол, куда скрылись двое соскочивших с крыльца — оба лежали на земле — один неподвижно, другой, хрипя и хватаясь рукой за хвостовик болта, торчащий из его груди. Что-то здесь показалось Мишке неправильным, но думать было некогда — надо было выяснить, как обстоят дела у Роськи, пришлось опять бежать.

"Хорош командир, блин, бегаю, как наскипидаренный, вместо того, чтобы руководить. А как тут, на хрен, руководить будешь? Правильно сказано: в уличном бою каждый солдат — сам себе генерал. Но это — про опытных солдат, а у меня сосунки…".

У Роськи все было в порядке — журавлевские «бойцы» валялись на земле, прошитые болтами навылет, самострелы у всех в полной боеготовности, у каждого угла дома стоял наблюдатель, а сам Роська, взобравшись на притащенную откуда-то кадушку, смотрел через окно за тем, что происходило внутри дома.

— Ну, что там? — Мишка кивнул головой на окно.

— Все уже, стрелять не в кого, Минь, кого порубили, кого повязали. Куда мне теперь?

— Иди, помоги Митьке второй дом зачистить.

— Слушаюсь, господин старшина! — Роська соскочил с кадушки и скомандовал: — Десяток, за мной!

Мишкин крестник был на удивление бодр, даже весел, опасность, как будто, преобразила «святошу» в того самого Роську, которого Мишка помнил по Турову.

"Так, что теперь? Десяток Артемия! Он ничем не занят, надо бы посты выставить и дозор на дорогу… Стоп, вспомнил! Ребят Первака мало было! Трое с одной стороны (одного тот жлоб зарубил), один за домом (пристрелил того жлоба) и двое с другой стороны. Шесть, а где еще четверо? И сам Первак?".

Первак сидел на земле, поддерживаемый отроками, тут же валялся шлем, крепко попорченный сильным ударом, скорее всего, топора. Рядом на коленях стоял Матвей и перевязывал Перваку голову.

— Как он? — спросил Мишка.

— Жить будет… если не помрет! — зло отозвался Матвей. — Домой его надо, к Юльке, а еще лучше, к Настене.

— Еще раненые есть?

— Куча!

— Тяжелых много?

— Да не знаю я! Учился мало! Зови Илью с острова, я не управлюсь!

— Прекратить истерику! — гаркнул в ответ Мишка. — Сейчас за угол отведу, да рыло начищу! Зовешься лекарем, так лечи, нечего тут сопли размазывать! Приказываю заниматься только тяжелоранеными, легким ребята помогут сами, на то их вы с Юлькой и учили!

Матвей ничего не ответил, только ниже склонился над Перваком.

— Вторуша! Ты где? — позвал Мишка.

— Младший урядник Варлам здесь, господин старшина! — раздался сзади голос Вторуши.

— Принимай командование десятком вместо брата.

— Слушаюсь, господин старшина.

Мишка вернулся к воротам и увидел, как Демьян с Тарасом вносят во двор убитого отрока Сильвестра — стрела, пробив бармицу, вошла под скулу, а вышла через шею. Около крыльца сидел на земле наставник Глеб и держался рукой за окровавленное лицо.

"Ну, я же говорил, что нельзя напротив двери стоять. Говорил или только подумал? Блин, только подумал, не до разговоров было, да и послали бы меня с моими советами. Наставники… самих наставлять надо".

Мишка откинул с лица бармицу, и свистнул: "Урядники, ко мне!". Поймал за руку первого попавшегося отрока и приказал:

— Помоги наставнику Глебу, Матвей занят… Погоди-ка, Дударик? Ты что здесь делаешь?

— Я, дядька Михал, за вами… потихонечку…

— Я же запретил тебе! Вернемся — тридцать розог! И в темницу на десять дней!

— Слушаюсь, господин…

— Иди, Глеба перевязывай, потом подойдешь к Матвею, назначаю тебя его помощником. Пошел, малявка!

Дударик уныло побрел к Глебу, вытаскивая из подсумка рулончик полотна для перевязки.

— Урядники! Все здесь? Доложить о потерях!

— Первый и второй десятки, старший урядник Дмитрий. Все целы.

— Третий десяток, урядник Артемий. Один, не то, чтобы раненый, но… как бы сказать…

— Что? Обгадился, родил с перепугу, уши отпали? — вызверился Мишка. — Чего ты мямлишь?

— Баба Ефрему рассолом в морду плеснула, — объяснил, наконец, Артюха — сейчас ему глаза промывают, но не знаю, что выйдет.

"Рассолом, вроде бы, не страшно, вот, если бы, уксусом. Винного уксуса ЗДЕСЬ нет, но есть яблочный, не менее ядреный… Не о том думаете, сэр!".

— Ладно, дальше!

— Четвертый десяток, урядник Демьян. Один убитый, один раненый, легко, один расшибся, но не сильно.

— Пятый десяток, младший урядник Варлам. Три убитых, один раненый. Тяжело.

— Сколько убитых?

— Трое. Питирим, Онуфрий и Антоний. — Вторуша неожиданно всхлипнул. — Первак плох совсем.

"Господи, дети же совсем… четверо убитых…".

— Михайла! — Раздался с крыльца хозяйского дома голос Алексея. — Что у тебя?

"У тебя", едрена вошь! Не у меня, а у тебя — ты же командир".

— Сопротивление подавлено, господин старший наставник, с остальным разбираемся!

— Ну, разбирайтесь. Костер пожарче разведите. — Алексей развернулся и ушел обратно в хозяйский дом.

"Разбирайтесь", в рот те дышло! Даже о потерях не спросил. Над Саввушкой своим квохчет, как наседка, а на моих ребят наплевать! Костер-то на хрена? Пленных пытать, что ли?".

— Господа урядники, слушай мою команду! Урядник Варлам…

— Я не урядник! — испуганно отшатнулся Вторуша, видимо восприняв назначение, как приговор брату.

— Урядник, урядник — Первак еще нескоро поправится, так что, командуй. Я сказал: поправится! — повысил голос Мишка в ответ на отрицательное мотание головой Вторуши. — А пока, слышишь? ПОКА он выздоравливает, ты командуешь десятком. Понял?