Чтение онлайн

– Неплохая мысль, к слову, – согласился Мартин Станкевич, начальник Стражи Реальности. – Если судить с точки зрения геополитики, союз Германии и России в современных условиях способен изменить мир.

– И мы – реальное подтверждение этому, – заключил Курт Шнайдер. – Стоило объединиться, таких дел наворочали, – страшно вспомнить.

– А мир нужно менять? – спросил Велга.

– Насильно – нет. Но надо. Иначе ничего не выйдет.

– Какое насилие! – воскликнул Стихарь. – Я вас умоляю! Всё исключительно добровольно. Как на Багатяновке в Ростове. Граждане, взятые на гоп-стоп, отдают лопатники исключительно добровольно.

Все засмеялись. Пример был не слишком точен, но нагляден.

– Ну да, ну да, – покивал Влад Борисов. – Добрым словом и пистолетом вы можете добиться гораздо большего, чем одним только добрым словом.

– Ух ты! – восхитился Валерка. – Кто это сказал?

– Аль Капоне.

– Не слыхал. Авторитет, видать.

– Дальше некуда. Американский гангстер. Убил кучу народа, отсидел семь лет за неуплату налогов, почти всю жизнь болел сифилисом, умер, не дожив до пятидесяти.

– Туда ему и дорога, – сказал Валерка. – Не люблю бандитов. Но сказано всё равно хорошо.

Подобные обсуждения, часто переходящие в бурные споры, помогли, в конце концов, выработать и единогласно утвердить общую позицию, которая и была отражена в официальном документе под названием «Декларация свободных граждан Пирамиды». В числе прочего там было сказано, что Пирамида является отдельным, территориально независимым образованием. Власть в Пирамиде и сама Пирамида принадлежат свободным гражданам Пирамиды (следовало перечисление имён и фамилий всех людей, находящихся в Пирамиде, а также гуманоида Свема Одиночки и феи Нэлы), которые делегируют её избираемому Совету Пирамиды и Председателю Совета. Гражданство Пирамиды может быть получено только после прохождения испытательного срока, назначаемого Советом в индивидуальном порядке. Граждане Пирамиды не претендуют на галактическое господство, а сама Пирамида может использоваться только в мирных целях представителями всех разумных существ Галактики Млечный Путь, а также галактик-спутников, чьи уровни имеются в Пирамиде (до получения гражданства только на правах гостей и кандидатов). За исключением тех случаев, когда чья-либо явная агрессия угрожает существованию самой Пирамиды, человечеству планеты Земля или иной цивилизации.

Все были согласны, что «Декларация» далека до юридического совершенства, но для начала вполне годилась.

– Время само впишет недостающие параграфы, – заключил Дитц. – И вообще, терпеть не могу всё это крючкотворство и политику. Из-за них войны и начинаются. А мы, солдаты, расхлёбываем.

– Без политики и крючкотворства никак, – вздохнул Борисов. – Уж лучше мы эти крючки сотворим, чем кто-то другой.

Тут же, не откладывая дела в долгий ящик, новоиспечённые свободные граждане Пирамиды избрали Совет, в который единогласно вошли Мартин Станкевич, Александр Велга, Хельмут Дитц и Влад Борисов. Временным Председателем с кандидатским сроком в три месяца стал Мартин Станкевич, которого уже избирали только члены Совета.

– Мужской шовинизм в действии, – заметила на это Маша Князь. – И почему я не удивлена? – И тут же на всякий случай добавила: – Шучу.

Не успели Велга и Дитц выйти за порог тренировочного сектора, как голос Марты Явной (шла её вахта) объявил по громкой связи о том, что сканерами Пирамиды обнаружен имперский линкор «северных» сварогов. Вынырнул из гиперпространства и направляется в точку рандеву.

– Членам Совета собраться в рубке через десять минут, – тут же раздался голос Станкевича. – Форма одежды… удобная.

– «Северные» свароги, – пробормотал Дитц. – Первые прибыли. Кто бы сомневался. Сколько времени прошло с тех пор, как мы сообщили, что ждём их ровно месяц?

– Двадцать третьи сутки идут, – сказал Велга.

– Принцесса Стана девушка ушлая. То есть уже Императрица, конечно.

– И не девушка, – хмыкнул Велга.

– Что? А, ну да, – рассмеялся Хельмут.

– Да и муж её не лыком шит.

– Карсс? – приподнял бровь Дитц. – Не лыком. Но всё равно под женой ходит. Хочешь пари?

– Догадываюсь, какое, – усмехнулся Велга. – Наплачемся мы с ней.

– Э! – возмутился Дитц. – Это моя реплика!

– Пошли в душ, – предложил Александр. – Не хочется вонять потом при Её Императорском Величестве.

– А то она нашего пота не нюхала, – пробурчал Хельмут. – Но ты прав. Мы хозяева, а гостей следует принимать в приличном виде.

Пока приводили себя в порядок и поднимались на лифте в рубку, расположенную в верхней части Пирамиды, прибыл и второй гость – линкор «южных» сварогов.

– Оперативно, – заметил на это Велга. – Неужели и впрямь преодолели разногласия?

– Скорее, никто не хочет отставать, – сказал Дитц. – Где гарантия, что ты встал, а тапочки уже тю-тю?

– Гарантия – наше слово, – сказал Велга. – Мы обещали и «северным», и «южным» совместный доступ на уровень Пейаны.

– Наивный ты, Саша, – вздохнул Хельмут. – Какие могут быть гарантии в политике? Это для нас с тобой слово что-то значит. А для императоров важна только политическая выгода. И не только для императоров.

– Да всё я понимаю, – поморщился Велга. – Нашёл тоже наивного. Что есть выгода? Если мы решили сделать Пирамиду чем-то вроде центра единения и координации всех разумных рас Галактики, то нашей первоочередной задачей как раз и является донести до них, что честное слово человека, наше с тобой честное слово – это высшая гарантия, какая только может существовать в этом мире.

– Красиво излагаешь, – кивнул Дитц. – Но попомни моё слово. Нахлебаемся мы ещё дерьма с этим центром единения по самое не могу.

– Пессимист.

– И этим горжусь.

– А то мы дерьма не хлебали.

– Такого – нет. Это особое дерьмо. Высшей тошнотворности.

– Я не понял, – Александр остановился и упёр руки в бока. – У тебя есть конкретные предложения?

– Нет. Предложений нет. Только… – Он умолк.

– Что?

– Ничего, – вздохнул Хельмут. – Ты прав, надо дело делать. В конце концов, не попробуешь – не узнаешь.

– А не узнаешь – так и помрёшь в неведении, – подытожил Велга.

Реакция адмирала Ттафу Монджа на появление в ходовой рубке новейшего линкора «Ярость Севера» Императрицы Станы Второй и её мужа Карсса Оргома, более известного в Империи под прозвищем Везунчик, была мгновенной.