Чтение онлайн

— Преимущественно конечности.

— Вот! Так что привязывайте к койкам и кормите, больные не должны остаться голодными.

Спустя какое-то время по всей больнице послышались где возмущённые, а где истерические вопли, охотно поддержанные старожилами и завсегдатаями психиатрической клиники:

— Мы не едим мясо!

— Мясо, это зверски убитые трупы мёртвых животных!

— Не трогайте меня, рептилоиды!

Вопли донеслись до кабинета главного врача, и Дмитрий Юрьевич в очередной раз тяжело вздохнул:

— Не буйные, не буйные… Сглазил, чёрт побери. Любаша, позвоните по отделениям, пусть начинают делать уколы!

Самарин успел отправить груз серы и селитры до приезда очередного желающего исцелиться путём подключения к эгрегору зимнего леса и замёрзшей реки. Как и ожидалось, это был высокий чин из министерства внутренних дел, посланный заодно и разобраться в недавних событиях.

И встретил дорогого гостя Андрей Михайлович неласково:

— Григорий Романович, что вообще происходит? Неужели вы не понимаете, что я не могу спокойно работать? Да что работать, даже настроиться на работу не получается, не говоря уж о подключении к тонким энергиям. Два года назад были блогеры-наркоманы, сейчас любители бардовской песни и поклонники горящих рябин… Думаете, отдали деньги, а потом трава не расти?

— Причём здесь деньги? — слегка обиделся представитель МВД.

— Вот именно, — кивнул Самарин. — Я достаточно обеспеченный человек, и если вы не в состоянии обеспечить… да, и мою безопасность в том числе! Могу вообще прекратить приём, и хоть Олимпиаду здесь проводите. Меня в Израиль звали — сразу дают гражданство и не требуют обрезание.

— Мы расследуем этот инцидент и приложим все усилия, чтобы подобное не повторилось, — Григорию Романовичу ещё в Москве намекнули, что в услугах знаменитого народного целителя нуждаются такие люди, что даже их имена вслух произносить не рекомендуется. Для этого Андрею Михайловичу нужно обеспечить режим наибольшего благоприятствования.

— Уж постарайтесь. Тем более там был не просто фестиваль пожилых студентов и шестидесятилетних девственниц, там… Да что просто так говорить, у меня же запись есть.

Камеры по всей Любимовке, в ближайших её окрестностях, и на лесной дороге в сторону Гороховца были установлены больше двух лет назад, как раз после нападения бандитствующих блогеров, и с тех пор исправно писали всё происходящее. Самарин не пожалел денег на хорошую аппаратуру и грамотных специалистов, заодно и научился чуть-чуть редактировать записи. Вот сейчас такая слегка усечённая версия и была показана Григорию Романовичу. Самое начало прокрутили в ускоренном режиме, а кульминацию с лозунгами, бросанием под колёса и стучанием палками по Камазам просмотрели внимательно.

Потом запись оборвалась и Андрей Михайлович пояснил:

— Камеру обнаружили и накрыли тряпкой.

— А другие…

— С другими аналогично.

Высокий чин из МВД кивнул и попросил перебросить запись на флешку:

— Терроризм мы им не пришьём, но упоминание жидо-рептилоидов вполне тянет на разжигание межнациональной ненависти в составе организованной группы. Двушечка условно каждому светит, если, конечно, психиатры не станут возражать. Но это вряд ли.

— Да без разницы сколько дадут, лишь бы вокруг Любимовки не бесновались.

— Не будут, — заверил Григорий Романович. — А если найти организаторов, что на записи в красных куртках…

Самарин мысленно пожелал ему удачи в этих безнадёжных поисках. Замордованных злыми водителями координаторов акции успели препроводить в пятнадцатый век и там вежливо допросить без оглядки на гуманизм и права человека. Тех, кто был в состоянии говорить — набитый кусками рафинада носок здоровья организму не добавляет. Его добавляет портал в прошлое, и тогда можно будет поспрашивать ещё раз.

Пока же стало известно следующее — целью грубого наезда была целительская практика Андрея Михайловича. Точнее, зарабатываемые ей деньги. Ещё точнее — возможность присосаться к выгодному делу и поставлять кандидатов на излечение за весьма нескромный процент. На Самарина аж лихими и гнусными девяностыми повеяло.

Адепты горящих рябин Нечерноземья удачно подвернулись в качестве инструмента психологической обработки — зять председателя фракции РСДРП в Государственной Думе, и задумавший нехитрую комбинацию, пообещал поклонникам тамбовской отшельницы Пелагеи помощь в проталкивании давно ожидаемого ими закона о наследственных вотчинах. Не было бы рябинников, подошли бы любые другие, то так уж совпало.

В наблюдательности Григорию Романовичу не откажешь, и он обратил внимание на едва заметную усмешку Самарина:

— Вы что-то знаете, но не расскажете. Так?

— Так, — согласился Андрей Михайлович. — Извините, но это не ваша весовая категория.

— А если министр…

— Вот приедет, тогда и поговорим.

— Договорились, — с улыбкой кивнул Григорий Романович. — Двадцать первое февраля в вашем расписании ещё не занято?

— Свободно, — тоже кивнул Самарин. Буду ждать, и если не случится… Впрочем, я предупрежу.

— Ещё один вопрос, Андрей Михайлович, и мы можем перейти к процедурам.

— Да хоть два!

— Так вот, Андрей Михайлович, поступила информация о готовящемся теракте. Собственно, это не вопрос а такая вот информация.

— Теракт? На меня собираются устроить покушение?

— Наоборот, нам сообщили, что вы его готовите, и закупаете крупные партии ингредиентов для изготовления взрывчатки.

— Бред!

— Кто спорит, конечно же бред. Но нам нужно хоть как-то отреагировать на сигнал.