Чтение онлайн

Прежде чем я успеваю сделать что-то еще, он отстраняется от моей руки и движется вниз по моему телу, пока его широкие плечи не заставляют меня раздвинуть ноги так широко, что бедра немного горят.

Жжение быстро забывается, когда его язык проводит по моему клитору. Я все еще смотрю на звезды, и когда он сильно сосет, они расплываются от головокружительного удовольствия, проносящегося по моему телу.

Оргазм неожиданный и настолько сильный, что впервые в чистом экстазе из меня вырывается крик, который эхом разносится по горам.

Я потрясен до глубины души, потому что не знал о существовании такого удовольствия.

Доминик двигается, и пока мой оргазм все еще пульсирует во мне, я могу только наблюдать, как он спускает свои треники.

Когда он полностью обнажен, и я вижу каждый сантиметр его мускулистого тела, остается только острое чувство безопасности.

— Вы сказали, что хотите детей, — говорит он, его голос немного одышливый и хриплый.

— Да. —

— Вы принимаете какие-нибудь средства контрацепции? —

Я качаю головой. — Уже год как нет. Это влияет на мои месячные и делает их еще хуже. —

Когда он снова переползает через меня, я поднимаю руки и подставляю ему челюсть, чтобы притянуть его к себе.

Вглядываясь в мои глаза, он говорит: — Я не могу дождаться, когда ты забеременеешь нашим ребенком, Грейс. —

Когда наши рты сливаются воедино, я понимаю, что этот момент навсегда останется одним из самых дорогих в моей жизни.

Доминик устраивается на моем теле и, положив левое предплечье рядом с моей головой, свободной рукой тянется вниз между нами.

Когда он ставит свой член у моего входа, предвкушение нарастает в моей груди, и кажется, что я могу взорваться. Он толкается в меня, и когда ему удается войти в меня лишь на дюйм, я поднимаю бедра, надеясь, что это поможет.

— Ты большой, — шепчу я ему в губы.

— Я не буду торопиться, — говорит он, его голос груб и звучит откровенно хищно. — Скажи мне, как только я причиню тебе боль. —

Я киваю и целую его челюсть, наслаждаясь тем, как его щетина царапает мои губы.

Его свободная рука обхватывает мою попку, и он просовывает свое колено под мое бедро. Когда он входит в меня, он становится намного глубже, и это начинает жечь.

Не желая портить этот момент, я маскирую боль, целую и посасываю его шею.

Последним толчком он погружается в меня по самую рукоять, и, несмотря на острую боль, я слишком поглощена жарким выражением его лица, чтобы беспокоиться.

— Если ты будешь выглядеть еще сексуальнее, я самопроизвольно сгорю, — говорю я, покачивая бедрами, чтобы создать столь необходимое трение.

Доминик хихикает и спрашивает: — Ты в порядке? —

— Да, и мне будет еще лучше, если ты переедешь. —

Когда он вырывается и снова входит в меня, я понимаю всю серьезность этого момента.

Впервые в жизни я занимаюсь любовью с мужчиной.

Это не против моей воли и не насильственно.

Мы занимаемся любовью.

Доминик снова замирает и наклоняет голову. — Что это у тебя за выражение лица? —

Я тяжело сглатываю и, когда он начинает хмуриться, быстро говорю: — Я никогда не испытывала ничего подобного раньше, и это ошеломляюще хорошо. —

Облегчение снимает напряжение с его лица, и он прижимается к моему рту нежным поцелуем. Он снова вытягивается, и на этот раз его член входит в меня медленно и глубоко. Его член попадает в точку, от которой по моему телу пробегают мурашки удовольствия.

— О Боже, — прохрипела я, прижимаясь к нему всем телом.

Рот Доминика прижимается к моему, и я погружаюсь в дикий поцелуй, когда он начинает наращивать темп, разжигая огонь глубоко внутри меня.

Я провожу руками вверх и вниз по его спине, наслаждаясь тем, как под теплой кожей пульсируют его мышцы.

Он бьет в то же место, что и раньше, и я плачу ему в рот.

Его толчки становятся все грубее, и он разрывает поцелуй, чтобы прорычать: — Покричи для меня еще. —

— Доминик, — хнычу я, прижимаясь к нему изо всех сил, — все ощущения слишком сильны, чтобы с ними справиться.

Его тело движется как сила, стремящаяся завладеть каждым дюймом моего тела, и я ничего не могу сделать, кроме как подчиниться.

— Джебат, — ругается он, его голос напряжен, и я не знаю, кончаю я или нет, когда его член впивается в меня.

Каждый мускул моего тела напрягается, и внезапно раздается взрыв света, звуков и удовольствия.

Столько удовольствия.

Моя голова откидывается назад, и крик, вырвавшийся из меня, уносится в ночь.

В этот момент из моих глаз брызжут слезы, и все, что я могу делать, — это чувствовать, как меня конвульсивно бьет током.

— Ты чертовски красива, — пробормотал Доминик, его тон был наполнен благоговением. — Мой. — Он всаживается в меня еще дважды, прежде чем его тело дергается и наступает его собственный оргазм. — Moja navzdy. —

Мне удается вовремя открыть глаза и увидеть, как напрягаются его черты от удовольствия. Его глаза встречаются с моими, когда он опустошает себя глубоко внутри меня.

Когда мое наслаждение начинает угасать, он снова двигается, и это заставляет остаточные искры экстаза проскакивать сквозь меня. Когда я подрагиваю от каждого медленного толчка, он ухмыляется, потому что точно знает, что делает.

Медленно, не двигаясь, мы просто смотрим друг на друга, а потом Доминик шепчет: — Мой. — Он прижимает поцелуй к моему рту. — Навсегда мой. —

Я киваю, потому что знаю: если Доминик говорит, что я его, это не обсуждается.

Он завладел мной, и это на всю жизнь.