Чтение онлайн

Услышал про Афгана – и зубы сжал до боли, схватился за грудь – там больно. Слишком. Не протянет он долго. Вслед за отцом уйдет. Тот ушел, и для Афгана смысл жизни словно в Лету канул. Не держит ничего больше. Ни семьи, ни детей, возле старика всю жизнь провел, как сиамский близнец. Разорвали эту связь – и сдался он. Чувствовал, что похороны отца будут не единственными.

Пришел Русый и доложил, что там уже Глеб подъехал. Я ждал этого парня, на которого возлагал большие надежды. Да. Нам нужно было все раскопать. Только не в этом суть… я ожидал, что он поможет мне найти зацепку. Хоть малейшую. Наши люди работали по всем направлениям. Сто раз прочесали маршрут, по которому она ехала, изъяли в больнице все записи с камер. Врачам рот закрыли, нам не нужны были сейчас еще и ищейки ментовские. Заключение о смерти нарисовали как нужно – никакого убийства, умер, потому что сердце не выдержало. Старый уже Сава, хватит землю эту топтать, ушел на покой. Версия правдоподобная. И всех вполне устраивала. Я эту грязь не дам за порог вынести. Мы все внутри решим. Сейчас главное – Дарину найти. А уж тогда решать и приговор выносить…

Когда эмоции немного удавалось утихомиривать, я начинал думать о том, что все возможно. Да… это могла быть она. К ней могли подход найти. Когда Давыдов нес всю эту ахинею - и сам мог быть не в курсе. Простая пешка. Шестерка, чтобы все расклады знать. Поэтому и не раскололся, когда подыхал. Как признаешься в том, чего не знаешь, когда тебе иную правду в мозг вбили? В этом адском ребусе слишком много неизвестного… Хотелось узнать все, и в то же время становилось страшно… Потому что правда редко предстает перед нами в виде сладкой нимфетки, скорее – существом без пола и возраста, но с одним обязательным атрибутом – орудием наших пыток.

В дверь постучали, и я пригласил Глеба войти. Я заметил, как он бросил быстрый взгляд на обстановку, словно оценивая. Это заняло всего долю секунды, но я уловил. Внимательный. В голове уже цепочка выводов пошла. Не зря такие чудеса с информацией творит – там аналитический склад ума. Такие быстро соображают, собрав все мелочи в одну кучу и тут же расставив по нужным местам. Ценный парнишка. Знает, как быть нужным, и что самое главное – ждать умеет. Указаний, вопросов и вознаграждения.

– Приветствую, Глеб. Проходи... Рассказывай

– Добрый день, Андрей Савельвевич, - он присел на стул и, как и в прошлый раз, достал свой ноутбук из серой неприметной сумки.

Правильно делает все. Знает, что внимание привлекать нельзя. И не важно, что ты со своими - это стало одним из его принципов. Я это по жестам его читал, по манере разговаривать, по тембру голоса, даже одежде неброской и простой.

Я ждал, пока он загрузит необходимые программы. Он каждый раз делал все по одному и тому же алгоритму, не начиная рассказ раньше времени, чтобы каждое свое слово подтвердить фактом. И мне это импонировало. Я даже начинал его понемногу уважать. За то, что толковый. Это другое поколение уже. Они по-другому будут жить, зарабатывать, богатеть и будут исповедовать другие ценности.

– К сожалению, пока не могу вас ничем порадовать. Потому что на ноутбуке вашей сестры я не обнаружил следов взлома. Входов с других ай-пи адресов также…

– То есть, ты хочешь сказать, что переписку вела она…

– Я хочу сказать, что переписка велась с ее ноутбука. Она или не она – знать мы не можем…

– Поставлю вопрос по-другому. Если переписка велась с ее ноутбука, при этом доступ к нему не имел никто, кроме нее…

– Он был запаролен. Пароль достаточно сложный, это я вам как айтишник говорю. Только нет ничего невозможного. Скажем так, если ноутбуком она пользовалась только дома, то любой человек, который имел хотя бы малейшую возможность добраться до него, мог вести переписку…

– Это исключено. У Макса камеры везде. Там уже все перелопатили… целый штат людей работает… Разве что саму запись можно было подменить…

– Да, Андрей, в этом вы правы… Запись можно подменить, можно выставить на определенное время даже необходимую заставку – словно в комнате пусто и ничего не происходит…

Я сжал ладонями голову, у оперся локтями о стол. Долбаный замкнутый круг! Движемся по нему, как проклятые, и вместо того, чтобы что-то прояснить, запутываемся еще больше. Потому что теперь под подозрением вообще любой, кто хоть раз переступал порог дома Максима. А учитывая многочисленные встречи, празднования и прочее - круг подозреваемых как-то резко увеличился. Меня это злило. Чертовски. До дрожи. Раздражения. Желания разнести здесь все в щепки. Чтобы не давило так внутри. Чтобы ответ получить и Максу набрать, хоть что-то хорошее сказать ему. Чтобы сил придать, напомнить, что держаться нужно, всю хрень из головы выбить и держаться. До последнего. Цепляться за все. Выгрызть зубами это право по-прежнему называться семьей.

Я тер пальцами виски, думая, предполагая, бросая взгляд на Глеба, который оставался все таким же спокойным в ожидании моего очередного вопроса.

– Глеб, возможен ли вариант, что ее ноутбуком кто-то мог пользоваться на расстоянии?

– Все возможно. Я не знаю, в данном случае это вас обрадует или огорчит…

Понимал парнишка все. Что это та самая соломинка, за которую утопающий хочет схватиться. Что переписка эта – не доказательство. Такой же фальшивкой оказаться может. Только как умудрились? Когда недоглядели мы? Все люди проверенные работали. Всех до седьмого колена проверяли.

И опять эта мысль, словно занозой в сердце: а если она… Если Дарина – что тогда? Долго мы еще будем в романтиков сопливых играть?

Неизвестность способна свести с ума. Взорвать наш мозг. Иногда она даже приводит человека на край моста, с которого тот потом сиганет вниз. Потому что она выпивает наши силы. Она наматывает на кулак наши нервы. Она заставляет нас напиваться до беспамятства, совершать необдуманные поступки, подавляя волю, постепенно, шаг за шагом, пока ты не превратишься в жалкое подобие себя.

И мы тонули в ней. Эта неизвестность попадала в легкие, обжигая их, заставляя задыхаться и не находить себе места.

Мне позвонили и наконец-то доложили все детали по отправке живого товара в Турцию. Бакит и Ахмед. Я уже видел их синие и изуродованные трупы. Им недолго осталось. Только это потом… И если тварь Давыдов имел хоть какую-то достоверную информацию, то мы выйдем на след Дарины. Эти два ублюдка не просто объявили нам войну, они уже ступили на тропу своей смерти. Длинной. Мучительной. Жестокой. Которая будет скрашена звуками их криков, ломающихся костей, разорванной в клочья кожей, унижением и мольбами прикончить их поскорее…

Решил набрать Макса. Голос его хотел услышать. Убедиться, что держится как-то.

– Здравствуй, брат. Насчет Бакита узнал. Гнать надо – времени в обрез. Их на закрытом чартере через полчаса отправят.

– Я близко… успею... новости есть еще? – он говорил коротко, не так, как обычно, словно мыслями далеко, словно боль притупилась. Мне почему-то не нравилось это. Это не тот Макс, которого я знаю. Может, ситуация влияет… но не мог он быть таким… Я одернул сам себя, не время сейчас думать об этом. Увидимся – тогда и посмотрю. Нервы на пределе – что угодно почудиться может.