Отстрел
Шрифт:
— На посошок!
Дожевывая на ходу, братва повалила на лестницу.
Жид глянул между перил вниз. Амбал — из тех, кто гнал за ним в «вольво», — прошел в здание, стоял этажом ниже. Этому могло быть только одно объяснение: приказ на его жизнь — мокрый грант, как элегантно выражались раньше, кетель, — а попросту на мокруху поступил! Амбал поглядывал нетерпеливо. Миха с ходу рванул в общий зал ресторана. Он не собирался ждать, пока ему наденут петлю на шею…
В общем зале сидело много людей. За шумом голосов нельзя было ничего разобрать. Стучала посуда. Официанты разносили бутылки «Абсолюта». Миха прошел дальше от входа. Линять из большого зала, где сидели родственники Ковача, было проще. Авторитет присел, чтобы оглядеться. Несколько человек за столом знали его. Братва их не признавала. Это были люди, связанные с оружейным бизнесом. Они работали на две стороны. Можно было не сомневаться: выйдя из мотеля, сообщат о его приезде в милицейскую контору. Сейчас это было кстати. Среди прочего Миха занимался отмазкой спортивного и охотничьего оружия, двигавшегося через Бельгию, Англию и Голландию. Московские генералы-отставники были в нем крайне заинтересованы…
Кто-то заглянул в зал.
Миха не стал ждать, пока его обнаружат. Сбоку лежала чистая тарелка. Он поднял ее, пошел к раздаче. И дальше через кухню к служебному выходу. Бросок вниз по черной лестнице был как спуск с «русских горок» в «Диснейленде». Жид скакал, как огромный потерявший дорогу, встревоженный лось. За ним уже бежали. Железобетон наполнился гулом. Миха успел выскочить. У угла стояло свободное, такси. Миха вскочил в него прежде, чем его преследователь показался у выхода. Свалился на заднее сиденье:
—В центр! Плачу два счетчика… Валютой! Быстро!
Омоновцы ворвались, просочившись сквозь заслоны дорожной техники, фуры дальнобойщиков, трейлеры с фруктами и овощами, пригнанные бандитами. В закрытый «на спецобслуживание» ресторан их вломилось не менее полусотни — с дубинками, вооруженных, в камуфляжах и масках.
—Вдоль стен! Быстро!
Было похоже на штурм. Кто-то заплел ноги, от неожиданности упал со стула, другому помогли упасть… Вломили по черепу.
—Лицом к стене! Ноги шире! Шире!..
Сестры и племянницы Ковача — худые, прыткие, в черных платках — выскочили быстрее других. Замешкавшуюся вдову Ковача пихнули не глядя. Она лежала на полу, безучастная ко всему. Женщина-секьюрити пыталась ее оттащить — ту тоже толкнули. Из-под столов уже тянули выброшенные в последние секунды ножи, газовые пистолеты.
— Раздвинь ноги, сказал! Может, у тебя оружие!
— Так?
— Достаточно! — И удар ногой в пах.
Варнава оказался между двумя бизнесменами, попавшими случайно, у него была надежда выбраться с ними.
— По пять человек… — раздалась команда.
Внизу развернули группу фильтрации.
— Сначала родственников…
Это была удача. Разбиравшийся с Варнавой мент не успел ошалеть от жары, вранья. Соображал. Варнава перемигнулся с одной из сеструх Ковача:
— Двоюродный брат…
Сеструха подтвердила.
— Твое счастье. Свободен…
Секретарь передала Рэмбо последнюю корреспонденцию.
Бумага была на английском. Из Нигерии.
«Фирма такая-то… Лагос. Президенту охранно-сыскной ассоциации „LIONS“…
Мы слышали о вас как о человеке честном, инициативном. Правительство Нигерии намерено выплатить нам пять миллионов долларов. Из налоговых соображений мы хотим поручить именно вам их получить, хранить или использовать… Просим вас выслать нам номер вашего текущего банковского счета и 3 (три) генеральные доверенности на имя директора фирмы такого-то в Нигерии…»
Рэмбо отложил письмо. Речь шла о заурядном мошенничестве. Хотя в Москве были фирмы, которые на это клевали. И попадались.
У него закололо сердце. Сильное тело, к которому он привык обращаться только в приказном порядке, было бы не против, если бы дух мента, искателя приключений, фаната, поселившийся в нем сорок с малым лет назад, покинул его как можно раньше.
Было самое время предупредить секретаря и перейти в комнату для отдыха тут же, в глубине офиса. На вечер он наметил штурм квартиры, где мог находиться родственник Арабовых…
—Разрешите… — донеслось раскатистое от дверей. Начальник отдела кадров — бывший ротный полка постовой службы милиции, накачанный до жесткости теннисного мяча, — полагал, что он едва слышен.
—Кое-что подписать… Три минуты…
Что-то Рэмбо в нем не устраивало. Он не мог понять.
—Всего несколько бумаг, господин президент… — Ротный балансировал на грани почтительного уважения и армейского бесцеремонного хамства. — Все будет о'кей!
Рэмбо подписывал, одновременно проглядывая текст. «Запросы на оформляемых… Гнеушев Александр Иванович…»
— Свой. Родное МВД.
— Уголовный розыск?
— Охрана. Красноярский край…
— Его кто-нибудь привел?
— Прочитал нашу рекламу. Знаком с ситуацией в Центральной Азии, с конфликтами на межнациональной почве… — Ротный интересовался геополитикой. — Паспорт выдан в Намангане…
— Какие еще документы?
Ротный выложил удостоверение форменного образца. «МВД. Старший лейтенант внутренней службы… Разрешено ношение и хранение огнестрельного оружия…»
Кандидат оказался подтянут, строен. Выражался кратко и точно. Начинал с училища в Рязани. ВДВ. Специализация: бокс, восточные единоборства.
— Давно в Москве?
— Месяц…
— Женат?
— Развелся. Снял комнату в Одинцове… Пока не прописан. У вас нет ничего? Общежития?
— Что-нибудь будет! Но не сегодня… — Рэмбо спросил о том, что его интересовало: — Работали в спецслужбах?
— Недолго. Там же, в Красноярске. Потом ушел, в краевое УВД… Вневедомственная охрана…
— За тобой Рязань! Туда так просто не попадают…
Гнеушев добавил только:
— Тогда было все по-другому…
— Усовершенствовался?
Рэмбо задал несколько профессиональных вопросов.
— Задачи ставились, как правило, конкретные: закрыть объект, не допустить проникновения.
— А на занятиях?
— В основном зарубежный положительный опыт, ошибки спецслужб, частных телохранителей…
Рэмбо слушал с интересом. Комбат-кадровик это сразу понял, ушел на второй план.
— Пример — нападение террористов на Шлейера.
— Насчет «Красных бригад»?