Чтение онлайн

— Долине Павла?

— Да. Так говорят легенды — хотя я, честное слово, совершенно не верю всем этим пересудам кумушек-соседок. Легенды гласят, что после гибели Христа апостол Павел поселился здесь, вот и долину назвали в честь его.

Валентина слушала хозяйку, пытаясь хоть как-то сориентироваться в происходящем.

«При чем тут Христос? Какое отношение Павел имеет к апостолам?»

— Меня зовут… — хозяйка неразборчиво произнесла какое-то имя и махнула рукой. — Да вы проходите. Вижу, вы с дороги. Сейчас я поставлю чайку. Посидим, посплетничаем…

Хозяйка повернулась и направилась в глубь дома. Валентина осторожно последовала за ней и тут заметила такое, отчего по коже ее поползли мурашки, а пальцы снова до боли вцепились в рукоять сабли. Когда гостеприимная хозяйка поворачивалась, Валентина увидела на ее шее несколько кроваво-красных полос. Такие полосы оставляют острые когти кошки, если неаккуратно играть со зверем. Что-то тут было не так. Ощущение надвигающейся опасности стало еще острее. Валентина почувствовала, как тревога опять сжала ее сердце.

Хозяйка привела ее на кухню, выдержанную в том же стиле. Тут она водрузила на огромную плиту гигантский чайник и стала хлопотать, доставая что-то из буфетов, перекладывая варенье из больших трехлитровых банок в маленькие вазочки, протирая чашки, пересыпая и раскладывая печенье.

Валентина осторожно присела на массивный резной стул, положив саблю с перевязью на край стола. Она чувствовала, что ее нагота не подходит стилю этого дома. Но не выпрашивать же одежду. А хозяйка тем временем двигалась, ни на мгновение не останавливаясь. Вот она очутилась возле Валентины. Ее руки коснулись перевязи. Очарованность исчезла. Резким движением Валентина перехватила руку хозяйки, коснулась ее кожи.

— В моем доме оружие вам не понадобится, а мы можем поставить сюда вот эту вазочку с вареньем и вазочку с тминным печеньем.

— Оставьте, — медленно и спокойно произнесла Валентина. — Мое оружие останется со мной.

— Вы знаете, — продолжала ворковать хозяйка, словно не расслышав замечание Валентины, — тминное печенье во много раз вкуснее яблочного и шоколадного. К тому же оно очень хорошо действует на пищеварительный тракт… — Она говорила и говорила, городя несусветную чепуху. Валентина, понадеявшись на свой дар, позволила хозяйке забрать саблю и отнести ее на столик к окну.

Хозяйка продолжала трещать, двигаясь по кухне, а потом… Валентина даже не поняла, как это случилось. Видимо, усыпленная монотонным и бессмысленным монологом, Валентина утратила бдительность. На мгновение женщина оказалась у нее за спиной. А потом… Страшный удар обрушился на голову. Чем ее ударили? Скорее всего, одной из этих бессчетных вазочек. И все же в ту долю секунды, что пролегла между ударом и тьмой, навалившейся на женщину-воина, она успела дотянуться до «струны» хозяйки.

«Бац!»

Но «бац!» не получилось. Струна оказалась тонкой. Она поранила Валентине пальцы. Обожгла расплавленным железом. Это была та струна, которую Валентина никогда не смогла бы порвать… Но об этом она не успела подумать.

Она успела лишь мысленно потянуться, коснуться «струны» — и отпрянуть от боли, проваливаясь в черный омут беспамятства.

Боль в кистях рук. Нестерпимая боль.

И еще боль в суставах!

С трудом ей удалось разлепить веки.

Она висела. Висела, подвешенная за кисти рук в тускло освещенном помещении без окон со стенами из зловещего красного кирпича. Вдоль стен были расставлены какие-то столы, приспособления и механизмы непонятного назначения, отчего подвал (а это, скорее всего, был какой-то подвал) напоминал лабораторию средневекового Франкенштейна.

Что же произошло?

Валентина вспомнила радушную хозяйку, а потом предательский удар. Но как же ее дар! Ее дар отказал ей! Или нет? Может, хозяйка все же умерла? Неважно. Сейчас нужно попробовать освободиться, выйти отсюда и поинтересоваться у хозяев, что тут происходит.

Валентина подобралась. Рывок вверх отозвался дикой болью в плечах. Кто бы ни связал ее, он сделал это умело, и Валентина не смогла подавить стон.

В конце помещения отворилась дверь, и вошли двое мужчин в старинных костюмах с факелами. Взглянув на Валентину, один из них тут же вышел обратно, а второй, ни слова не говоря, воткнул факел в кольцо на стене и стал что-то делать на одном из рабочих верстаков. Он стоял спиной к Валентине, и она ничего не видела.

Снова открылась дверь, и в сопровождении двух слуг вошел Жаждущий. Тот, кого она видела у моста. Значит, он остался жив? Она не убила его? Или это другой человек? А может… Догадок было слишком много, а фактов мало… Жаждущий был одет в дорогие средневековые одежды, словно какой-нибудь герцог или барон. Он вместе со слугами направился к Валентине, и тут она заметила одну несообразность. Валентина не могла рассмотреть лиц его слуг. Вначале она решила, что у нее что-то со зрением, но, приглядевшись повнимательнее, убедилась, что первое впечатление было правильным. У слуг не было лиц. Точнее, лица были, но невозможно было разглядеть черт, потому что они все время перетекали, меняя очертания. Нелюди! Кто они? Валентина вспомнила, что находится в вымышленном мире — мире, созданном каким-то участком разума Жаждущего. Викториан предупреждал ее, что тут возможно все.

Тем временем Жаждущий подошел ближе, внимательно разглядывая ее тело. Один из слуг предложил ему стул, и Жаждущий сел перед Валентиной.

— Я рад приветствовать гостью в своих владениях, — голос его был равнодушно-усталым.

— Гостей не встречают подобным образом.

— Гости не убивают стражей границ.

— Значит, меня подвесили сюда из-за того, что я убила безумного берсерка у моста?

— Да.

«Вранье! — сказала сама себе Валентина. — Он врет и юлит. Хозяйка, которая меня оглушила, не могла знать о том, что я убила стража». Похоже, Викториан был прав, причинно-следственные связи тут не слишком-то соблюдаются, а если так… Через тело Валентины прошла волна мелкой дрожи, потому что она испугалась, когда подумала, в какой кошмар может превратиться это путешествие. Если, конечно, Жаждущий попросту не обманывал.

— Что же вы хотите от меня? — стараясь говорить надменно, поинтересовалась она.

— Мы будем развлекаться, — и Жаждущий захохотал. — Ты, девочка, попала в мир развлечений. Моя жена давно мне надоела. Ее тело для меня словно исписанная книга, некуда более приложить кисть художника…

— Что вы собираетесь со мной делать?

— Пытать. — Жаждущий улыбнулся, показав гнилые пеньки зубов. Валентине показалось, что она чувствует зловоние, исходящее у него изо рта. — Но вначале я хочу, чтобы ты увидела произведение моего искусства.