Отступник
Шрифт:
— Это папины любимые… — пояснил он.
Сергей глянул и узнал часы сразу же. Он сам выбирал их для брата и привозил в подарок в честь двадцатипятилетия.
— И что с ними случилось? — уточнил Сергей.
— Там села батарейка. Папа не мог вырваться в город, некогда было… И мне надо будет купить батарейку.
— Нашел проблему! — фыркнул Сергей. — Будет тебе батарейка. Завтра же.
— Нет. Мне надо купить самому. На свои деньги.
— Да с тобой не соскучишься! — покачал головой Сергей. — Ты к животным как относишься? К кошкам, собакам?
— Если они не кусаются, то ничего… — неуверенно ответил мальчик.
— Тогда съездишь со мной на пару вызовов. Инструменты подержишь, шприц подашь, ампулу вскроешь… Работа будет оплачена. Идет?
— Идет, — сразу же согласился мальчик и убрал часы обратно в нагрудный карман.
— Только вот что, племянник. Давай договоримся сразу же: никакой самодеятельности. Если какая идея возникла — спроси у меня, а то и до беды недалеко. Согласен?
Мироша снова кивнул. Слегка поерзав на сидении, он болезненно сморщился и замер, боясь шевельнуться.
— Что с тобой, Мирон? — встревожился Сергей.
— Спина болит, — нехотя ответил Мироша. — Снизу, куда хвост…
— Что? — не понял Сергей. — Что ты сказал? Ну-ну, не молчи!
Мироша насупился, но все же договорил до конца:
— Там, куда хвост пришивали…
Сергей едва удержал руль.
— Какой хвост?!
— Не знаю. Наверное, коровий… Я не понял, — пробормотал лешонок и поджал запрыгавшие губы.
— О, Боже… Да за такое… — от негодования у Сергея потемнело в глазах, и он вдруг пожалел, что не знал всего еще вчера. С каким удовольствием он дал бы Пряжкину по физиономии! Но что теперь об этом горевать? Сергей взял себя в руки и пробормотал: — Как же ты выдержал, малыш?
— Я не знаю. Хвост был жесткий, мороженный… Они пришивали большой иглой с леской прямо к коже, а потом таскали меня за этот хвост туда-сюда, пока он не оторвался… — безучастно сказал мальчик. — Вот почему там такая рана…
— Все пройдет, маленький, — прошептал Сергей. Больше он ничем не мог утешить этого несчастного ребенка.
— Ой… — вдруг еле слышно пискнул Мироша и дернулся.
Сергей быстро взглянул на него. Рядом с коленями мальчика, там, где Мироша только что упирался руками в сидение, зияли пропоротые ногтями лешонка дыры, из которых выпирал поролон. Откровение далось малышу слишком тяжело.
— Я не хотел этого, дядя… Я нечаянно! — пролепетал Мироша и заплакал в голос. — Простите меня!..
Сергей сам не помнил, как он остановился у обочины. И когда в его руках оказался плачущий мальчик, Сергей просто прижал его к себе. Даже добрый дядюшка не умел смягчить боль этого малыша. Он долго уговаривал Мирошу, что испорченное сидение — это ерунда, что раны заживут, что все будет хорошо, что они привыкнут друг к другу, что Валька когда-нибудь обязательно вернется… И он не знал, верил ли он сам во все это.
Обессиленный горькими слезами Мироша заснул у него на руках, и Сергей с трудом умудрился перетащить его назад к Лиде и не разбудить.
Автомобиль снова тронулся с места. Сергей ехал медленно и не мог удержаться от того, чтобы поминутно не взглядывать в зеркало назад, туда, где положив лохматую головку на колени Лиды спал, вздрагивая во сне, маленький осиротевший лешонок.