Отвага и любовь

Роланд Себастиан, барон Керкланд, сидевший на передней скамье часовни в Пинакре, старался спрятать признаки накипающего раздражения. Но ему не удавалось полностью замаскировать нетерпение и неудовольствие, сквозившие во взгляде его сузившихся голубых глаз, когда он поглядывал на двух других мужчин, находившихся в длинном узком зале.

Куда подевалась его невеста?

Ее отец, Хью Чэлмерс, барон Пинакр, высокий худощавый человек с заметной проседью в русых волосах, молча и отрешенно ждал перед алтарем, задрапированным темно-красным бархатом и украшенным двумя изысканными золотыми канделябрами. Здесь же стоял богато облаченный и явно испытывающий неловкость священник.

Он наклонился, и что-то прошептал Хью, но тот едва удостоил его ответом. Он стоял как изваяние и то и дело нетерпеливо бросал взгляд в конец зала, на открытую дверь.

Там по-прежнему никто не появлялся.

Было совершенно очевидно: Пинакр тоже со все возрастающим нетерпением ждал прибытия своей дочери. Роланд знал, что Хью Чэлмерс не одобряет предстоящего брака, но столь долгое ожидание уже порядком надоело всем.

Этот брак должен был состояться согласно предписанию короля Иоанна. [1] После того как была разрушена одна из принадлежавших Роланду небольших крепостей, а вместе с ней несколько провиантских складов, король, очевидно, решил, что родовая вражда между кланами Пинакров и Керкландов зашла слишком далеко. Склады были крайне необходимы в условиях, когда запасы значительно оскудели после походов на Святую землю.

Роланд скорчил гримасу и взъерошил черные волосы. Вспоминать о походах на Святую землю ему хотелось еще меньше, чем жениться. Один из походов отнял у него старшего брата, Джеффри, к которому должен был перейти титул барона после смерти их отца. Роланд до сих пор не привык к своему положению наследника, хотя фактически начал править землями уже до того, как в прошлом, тысяча двухсотом, году умер отец. Это случилось всего через год после гибели короля Ричарда. [2] Если бы не цепь трагических событий, Роланд носил бы всего-навсего титул младшего сына.

Но, пожалуй, лучше сосредоточиться на предстоящем бракосочетании с Селестой Чэлмерс, решил Роланд. Хотя Селеста была дочерью его врага и совсем не той девушкой, которую он бы выбрал себе сам, она слыла за довольно утонченную особу. Он видел ее всего один раз. Издалека. В зале для королевских приемов. Но когда Иоанн объявил, что, по его мнению, этот брак будет лучшим решением проблемы, Роланд подумал, что такая невеста ему подойдет.

Брак с Селестой Чэлмерс мог положить конец всем распрям. Роланд хотел мира и благоденствия на своих землях, и ее богатое приданое сыграло бы здесь не последнюю роль: с его помощью Роланд вернул бы былое процветание своим владениям — то состояние, в котором они находились до тех пор, пока его отец не познал ад пьянства. В остальном женитьба мало, чем повлияет на его жизнь. Призвание жены — согревать супружескую постель и произвести на свет законного наследника. Она станет украшением его дома и будет рядом, когда это ему потребуется.

Роланд не намерен повторять ошибку отца и слепо верить какой-то женщине.

Алберт Себастиан слишком переоценил любовь. Именно любовь и поставила его на колени. В первый раз — когда от него сбежала жена, а потом — когда он позволил любви воцариться между собой и своим старшим сыном.

Роланд снова в нетерпении взглянул на дверь часовни.

Ну, где же эта особа и о чем она думает, заставляя их столько ждать? Пусть не надеется, что красота убережет ее от подчинения, когда она станет его женой. Роланд бросил на Пинакра пренебрежительный взгляд. Он был лучшего мнения об этом человеке. Не думал, что тот позволит девчонке так своевольничать. В Керкланде она скоро поймет, где ее место.

Роланд прибыл в замок Пинакр всего несколько часов назад в сопровождении лишь четырех своих самых верных рыцарей. Он не ошибся: никакое вероломство его здесь не поджидало, но и особо сердечного приема им тоже не оказали.

Их встретил Пинакр и проводил в зал. Вскоре Роланду было предложено пройти в часовню, где его предположительно должна была ждать невеста.

Пока они шли в часовню, расположенную в дальнем конце замка, Пинакр сообщил будущему зятю, что его дочь потребовала, чтобы на церемонии не было никого, кроме жениха, ее отца и священника. Он бы не стал во всем так потакать девушке, подумал Роланд, но вслух не сказал ничего: не стоит указывать Пинакру, что тому делать в собственном доме.

Прошло два часа, невеста не появлялась. Роланд начал подумывать о том, что его тесть, должно быть, безвольный глупец. Неужели это тот самый человек, который совсем недавно с такой решимостью враждовал с ним? Их семьи были давними противниками не только в политических спорах, но и в личном плане. Так, Роланд не мог забыть, как вскоре после смерти отца какой-то человек проник тайком в замок Керкланд и ухитрился украсть любимого коня отца. Оказалось, что этот поступок совершил человек Пинакра, потому что, удирая верхом на коне, он обронил свою накидку, на которой были цвета Пинакра: желтый и зеленый. То, что был украден конь недавно почившего отца, подумал Роланд, было, конечно, случайностью, но происшедшее привело его в бешенство.

И сейчас, вспомнив об этом, он буквально пришел в ярость. Терпению его наступил конец.

— Я устал ждать. Где ваша дочь? Хью Чэлмерс приказал слуге:

— Поди, наконец, посмотри, что так задерживает мою дочь!

Мередит Чэлмерс с сожалением взглянула на вошедшего слугу.

— Скажи отцу, что я делаю все, что могу.

Она повернулась к двери спальни своей сестры. Дверь была на запоре, и ничто не могло выманить Селесту из ее комнаты.

— Ну, пожалуйста, Селеста, впусти меня, — в который раз попросила Мередит. — Я выслушаю тебя и постараюсь понять.

К своему большому удивлению, она услышала, как засов с легким скрипом отодвинулся. Не веря тому, что ей представляется возможность поговорить с сестрой, Мередит с глубоким вдохом открыла дверь.

Селеста сидела у окна. Она была в подвенечном платье цвета слоновой кости. Расшитые золотыми нитями длинные рукава и пышная юбка блестели в угасающих лучах солнца, проникавших через распахнутое окно. Белокурые волосы Селесты покрывала золотистая вуаль.

У Мередит перехватило дыхание от восхищения. Селеста была похожа на одного из ангелов, изображенных на красочных страницах религиозных книг, по которым священник учил их читать.

Красоту Селесты подчеркивало роскошное убранство спальни: пушистый восточный ковер, дивные покрывала и огромная деревянная кровать с тяжелым синим пологом. Только такой опочивальни и была достойна ее сестра!

— Я не могу выйти замуж за Керкланда, — заявила Селеста Мередит. — Я люблю другого.

Та посмотрела на сестру с неподдельным ужасом.

— Ты любишь другого? Кого же? Уж не сына ли графа, Орина? Он же почти ребенок…

— Как тебе такое могло прийти в голову? — Селеста широко раскрыла от изумления голубые глаза.