Чтение онлайн

– Не вижу поводов для радости, – пожал плечами Калхоун. – Скоро попадём в Судан и покинем это роскошное корыто. И что дальше? Там воюют, мы чужаки, да ещё без средств, и нужно как-то пересечь всю страну... Проще было рискнуть плыть через Суэцкий канал. Да и дома не ждёт ничего хорошего. Как послушаешь, что передают...

– И кто нас пропустил бы на угнанном корабле, да ещё с похищенным саудовским принцем? – с сарказмом спросила она. – В Египте нужно платить за каждый чих. Я сама в нём не была, но слушала тех, кто был и не стал бы врать. В Судане найдём чем заплатить. С девушек принца сняли килограмм золота, да и вообще яхта набита роскошным барахлом. Нагрузимся им и будем платить натурой. И война – это не всегда зло. Там, где воюют, обычно мало порядка, поэтому и на нас посмотрят сквозь пальцы, если что-нибудь угоним. И сейчас думать о доме... Давайте сначала туда доберёмся. Здесь не было атомных взрывов или потопов, но я с радостью променяю здешнюю благодать на российскую радиацию. Согласна даже на вашу Англию, лишь бы больше не видеть этих арабских рож! Если бы вы знали, Джон, как они меня достали со своими обычаями и религией! Это чужой мир, в котором и для вас теперь нет места, что уже говорить о европейских женщинах!

– Посмотрим, – вздохнул он. – Если бы это было нормальное судно и могли платить за горючее, я предпочёл бы плыть вокруг Африки. Тоже авантюра, но с большими шансами на успех.

– У меня к вам предложение, – сказала Нина. – Давайте отправим принца в каюту к его девушкам, а сами пойдём в мою. Не забыли, что обещали мне полчаса удовольствия? Или вы способны на это только перед лицом смерти?

«Как всё изменилось, – думал Липман, лёжа в выделенной ему каюте. – Недавно я был хозяином своей жизни. Всё было доступно, стоило лишь захотеть. Я и жил своими желаниями, пока не вмешивался отец, а теперь плыву по течению, как щепка в реке. Даже наёмники уже не мои, а эта каюта получена с позволения спасённой мной шлюхи! Из шефа превратился чуть ли не в обузу! Вот откуда у этой женщины такая сила воли, да ещё после стольких лет той жизни, какую она здесь вела? Из-за того, что она русская? Не верю! Почему у меня нет таких качеств? Хватило смелости пойти против воли отца и сбежать, да и то только потому, что она напугала, а потом подталкивала в спину. Ладно, я жил на деньги отца и растерялся, когда их лишился, но в чём причина такого отношения наёмников? Не подчиняются, конечно, но приняли как равную, а со мной, наоборот, перестали считаться! И теперь ничего не изменишь, да я и не хочу. Впереди слишком много такого, к чему я не готов. А как в таком случае кем-то управлять? И как вообще жить дальше? Если сохранят цену деньги и не пропадут счета, я могу надеяться со временем вернуться к прежней жизни. Но что делать, если ничего этого не будет? Ладно, главное – это уцелеть и вернуться в Англию. Если возникнут трудности, попробую найти Сеймура. Это настоящий друг, только бы он не погиб!

– Садитесь, Игорь Юрьевич, – сказал начальник Следственного управления СБ Скворцов начальнику отдела внешних операций Никитину. – У меня к вам вопрос по Березину и Волкову. Им приказали вывезти из Англии детей Третьяковых и Вершинина.

– Они подтвердили получение приказа, – ответил полковник. – Это было за два дня до начала войны. Сами понимаете, что мы не могли их предупредить даже по закрытому каналу. Если бы они вылетели до уничтожения спутников связи, мы получили бы сообщение, поэтому я считаю, что наши люди с детьми покинули Лондон сразу же, как только узнали о волне цунами. Время у них было. К сожалению, не работает выделенный им резервный канал связи. Спутника, который его обеспечивал, нет на орбите.

– Неужели сбит? – удивился генерал.

– Скорее, нештатно отработали двигатели коррекции. Это версия научного отдела. Я могу узнать, с чем связан ваш интерес к нашим агентам?

– Ко мне уже второй раз обратился Вершинин, – поморщился генерал. – Отпустил дочь, а теперь делает всё возможное, чтобы её вернуть.

– Мы ничем не можем помочь. Посылать кого-либо бессмысленно, остаётся только ждать.

– Сэр, парни не хотят больше ждать! – сказал Деррик лейтенанту Бенсону. – Мы даже не знаем, сможем ли отсюда выйти! Прошло достаточно времени, чтобы было безопасно в костюмах. Сидеть здесь ещё...

– Не возражаю, – ответил Дэвид. – Доставайте костюмы и хорошо упакуйте оставшееся продовольствие и воду. Скорее всего, мы не получим никакой помощи и будем выбираться на своих запасах. Их нужно сохранить по возможности чистыми.

Он сам надел костюм радиационной защиты и упаковал несколько пайков в специальный контейнер. Когда открыли первые двери и подошли ко вторым, оказалось, что через этот выход не получится выбраться из убежища.

– Там завал или покорёжило дверь, – сказал лейтенант. – Идём к резервному выходу.

Он не мог из-за масок видеть лиц своих подчинённых, но знал, что они бледные и искажённые страхом, такие же, как его собственное. Дэвид трясущейся рукой нажал на кнопку, и заработавший от накопителя двигатель сдвинул массивную дверь, вызвав хор восторженных выкриков. Ступени за дверью были засыпаны битым камнем, но это не сильно мешало. Выбравшись наружу, лейтенант осмотрелся.

Видимо, ядерный заряд взорвался на большой высоте над базой, а эпицентр взрыва был в районе казарм, где образовалась неглубокая воронка. База превратилась в свободную от зданий и техники площадку, покрытую потрескавшимся бетоном. На взлетно-посадочных полосах не осталось даже обломков стоявших до взрыва самолётов. На западе, в километре от них, были видны дымящиеся развалины немецкого городка. Всё это в сочетании с грязно-серым небом вызвало страх даже у самых тупых. Глянув на закреплённый на запястье дозиметр, Дэвид быстро подсчитал уровень облучения с учётом защиты костюмов.

– Быстро идём к шоссе! – глухо из-за маски сказал он. – Радиация не очень большая, но лучше здесь не задерживаться!

Через несколько минут Бенсон остался один, а его подчинённые обогнали лейтенанта и бегом устремились к городу. Он не стал за ними гнаться, только прибавил шагу. В надетом поверх формы защитном костюме и так было жарко, не хватало ещё в нём бегать, тем более без необходимости. Наверное, эти идиоты уже мокрые от пота. Напрямую до границы с Францией было сорок километров и ещё тридцать – до Меца. Если идти по дорогам, расстояние удваивалось. На пути должны были встретиться два немецких города: небольшой Хомбург и более крупный Саарбрюккен, и лейтенант пока не решил, зайдут они в эти города или их придётся обходить.

– Мы готовы, господин президент! – подтвердил готовность к записи оператор.

Артур Девид Камбелл посмотрел на текст и, придав лицу выражение трагизма, обратился к населению Соединенных Штатов Америки:

– Соотечественники! Вас давно и неустанно предупреждали о подлой сущности русских варваров и о вынашиваемых ими агрессивных планах! И вот свершилось! Второго августа русские без объявления войны коварно обрушили на защищавших нашу свободу американских солдат и европейских союзников Соединенный Штатов дождь ядерных бомб, а возле наших берегов были взорваны заряды, которые вызвали гигантскую волну! Она погубила два миллиона наших граждан и нанесла громадный ущерб! Такие же разрушительные последствия мегацунами испытали и многие народы Европы! Как Главнокомандующий армией и флотом я приказал нанести России ответный удар! Это было сделано, и русские заплатили большую цену за своё коварство! К сожалению, волна и последующее за ней землетрясение повредили много ракетных шахт и самолётов стратегической авиации, а флот был почти полностью потоплен, поэтому ответ оказался слабее того, на который мы рассчитывали. Враг понёс ущерб, но он не уничтожен. Мы не можем сейчас продолжать борьбу. Нужно бросить все силы на помощь пострадавшим и восстановить то, что уничтожила вода! Надо показать всему миру, что американский народ не сломлен! Мы по праву были первыми в мире и должны опять доказать своё первенство! Я верю в то, что отражаю желание Конгресса и народа, когда утверждаю, что мы не только восстановим разрушенное, но и сделаем всё, чтобы подобное никогда не повторилось! Мы объявляем, что увеличиваем свои территориальные воды до ста морских миль и построим флот, который сумеет их защитить! Мы создадим совершенную противоракетную оборону, чтобы быть спокойными за судьбу наших детей и внуков! И я говорю вам, что мы ничего не забудем! Современные войны слишком разрушительные, поэтому мы не будем воевать с Россией, но приложим усилия для полной изоляции этого государства! Оно должно быть изгнано из всех международных организаций, включая ООН, с ним не будут торговать, а для его граждан закроют границы! Все виды блокады, включая информационную, отбросят россиян в прошлый век! Если чиновники правительства Мурадова покинут пределы России, их задержат и будут судить как военных преступников! Обещаю, что буду добиваться этого от наших друзей и союзников! А день второго августа объявим Днём Гнева! Я призываю вас к терпению и упорному труду на общее благо! Доверие к власти и безграничное упорство народа обеспечат наш успех – и да поможет нам Бог! Знайте, что я скорблю вместе с теми, кто потерял не только имущество, но и своих близких. Пусть эта скорбь и гнев придадут нам силы! – Он сделал знак рукой, показывая, что закончил.

– Прекрасная речь, сэр! – одобрил находившийся в студии государственный секретарь. – Надеюсь, что она многих встряхнёт и направит их злость не на нас, а на русских.

– Я тоже на это надеюсь, Дилан, – сказал президент. – Завтра буду отчитываться перед Конгрессом, и демократы, несомненно, воспользуются и проигранной войной, и недовольством народа. Если я не получу у них поддержки, займусь мемуарами.

Президентский конвертоплан сел в сотне метров от развалин. Винты подняли в воздух облако пыли и пришлось ждать, пока её сдует ветром.

– Зря вы это затеяли! – неодобрительно сказал Мурадову сопровождавший его генерал. – Эта прогулка даже в защитном костюме не прибавит здоровья! И что вы хотите там увидеть? Мы отсняли фильм...

– Мне мало фильма, – глухо из-за маски отозвался президент. – Хочу посмотреть сам. Когда вы закончили эвакуацию?

– Вчера, в шесть вечера, вывели людей из последнего уцелевшего убежища. Сто тысяч вывезли до начала войны и в два раза больше эвакуировали из убежищ после взрыва. Трудно работать из-за завалов. Вблизи эпицентра это вообще невозможно. Если там кто-то и уцелел, мы до них не доберёмся. Уцелевшие уже не жильцы, а у меня могут быть потери в спасателях.