Отзвук
Шрифт:
— Возьмемся! Возьмемся! — закричали мы.
— У нас в сарае есть старый стол, — заявила Инетта. — Я попрошу, и отец привезет его сюда.
— А у нас есть лишняя кровать! — выпалил я.
— И стулья принесем!
— И примус!
— Коврик!
Но Валентин Петрович отрицательно покачал головой:
— Нет, нет. Так неинтересно. Соорудим и нары, и стол, и стулья. И дверь приспособим… И все сами, не из магазина.
Что тут началось! Кто ж это откажется, чтоб стол, стулья, нары самим сотворить?!
Нас было девять мальчишек и семь девчонок. Мы поклялись, что никому не выдадим тайну. По крайней мере, до тех пор, пока пещера не превратится во дворец. А что она станет дворцом, в этом никто из нас не сомневался. Стали распределять обязанности. Каждый хотел идти с Валентином Петровичем выбирать деревья на стол, нары и дверь. И девчонки, вместо того, чтобы подмести пещеру, увязались с нами. Валентин Петрович не стал возражать.
— Пусть это будет первый и последний — слышите?! — последний случай недисциплинированности, — предупредил он.
Валентин Петрович доверил топор мальчикам, а сам стоял рядом и следил, «чтоб был полный порядок». Рубили деревья поочередно. Потом выкорчевывали пни и волокли в пещеру, пристраивали вокруг стола, вместо стульев.
Через несколько дней были готовы даже салфетки и коврики, — девчонки сами вязали спицами, чтоб украсить стол, стены и даже нары, которые удалось соорудить без единого гвоздя. А для стола и дверей гвозди мы отнюдь не купили в хозмаге и не принесли из дому. Не-ет. Сделали сами! Деревянные, точь-в-точь такие, какими пользовались наши предки. И двери, сбитые нашими гвоздями, были ничуть не слабее от этого. И петли были не металлические, а из кожи. Таков был принцип Валентина Петровича: все, что возможно, делать своими руками. Единственное исключение — это вместо лучины керосиновая лампа…
— Ради пожарной безопасности, — пояснил он.
Две недели промелькнули как один день. Пещера преобразилась, и Валентин Петрович назначил на следующий день торжественное открытие дворца-пещеры. Он так и назвал — дворец-пещера. И нам это понравилось. А он объявил конкурс на лучший сценарий открытия. Тут наше воображение разыгралось: хотелось, чтоб это было необыкновенно, интересно и запоминающе, и еще втайне каждый мечтал, что Валентин Петрович примет его план открытия… Чего только не предлагалось! И устроить скачки («А где коней взять?»), и организовать фейерверк («Хорошо бы, — согласился Валентин Петрович, — но среди нас нет пиротехника, да и необходимых пороховых средств не достать»), и провести митинг с участием гостей из Владикавказа, и много других предложений.
Наконец решили разжечь костер и дать клятву, что никогда-никогда не подведем друг друга…
— Даже в малом! — закричал я.
Валентин Петрович кивнул головой в знак согласия:
— Правильно, Олег. Это очень важно, и в малом быть верными друг другу.
Глава шестая
Открытие дворца-пещеры состоялось, клятву дали… Наутро, направляясь за Валентином Петровичем в пещеру, я задумался: а что же дальше? Теперь чем займемся? Но оказалось, что Валентин Петрович подумал и об этом. Я, как и остальные ребята, не обратил внимания, что под мышкой у него сверток. Вошли в пещеру, зажгли лампу и расселись: кто на нарах, кто на пнях, а кто и просто на сваленном в углу сене.
— Сегодня мы поделимся на три группы, — заявил Валентин Петрович и развернул сверток, в котором оказался старенький корпус радиоприемника, детали к нему и книжка по радиотехнике. — Нам нужно радио, чтоб слушать новости со всего мира и музыку. Будем восстанавливать приемник.
Конечно, тут же все бросились к Валентину Петровичу, и каждый убеждал, что поручить отремонтировать приемник нужно именно ему. Валентин Петрович поступил по-честному. Он спросил, кто имеет по физике пятерки. Оказалось, трое. Им он и вручил приемник.
— Вторая группа разработает по карте, — он достал из кармана бумагу, — маршрут нашего трехдневного похода к вершинам гор. Я набросал схему ущелья, — карты, к сожаленью, не нашел. Определим маршрут и начнем подготовку. Что нужно для похода?
Перебивая друг друга, мы стали выкрикивать каждый свое.
— Не отгадали. Рюкзаки и палатки, друзья мои, — объяснил Валентин Петрович. — Рюкзаки можно приобрести в магазине, а с палаткой дело похуже. Но кто сказал, что шалаш хуже палатки? Ничуть.
Потом он привел нас на участок, на котором когда-то выращивала картофель похищенная горянка, а сейчас торчала лишь одна береза. С него аул был виден как на ладони. Лица аульчан трудно было различить, но по фигуре можно было узнать каждого. Я пожалел, что не захватил с собой подарок дяди Заура — армейский бинокль. Хоть он и тяжелый, но сейчас был бы здесь очень даже кстати. Можно было предложить и Валентину Петровичу посмотреть в бинокль на аул, и он ни за что бы ни отказался. Жаль, что не подумал об этом.
— Оглянитесь вокруг. Видите? Везде камни да скалы. А мы стоим на участке, на котором травка стелется. Откуда бы здесь почве взяться, а? Никто не знает? Ну, что же, расскажу. Вон, видите на берегу реки обнаженное дно, которое в августе заливает вода? Оттуда и доставили эту землю. Вот его родственники, — Валентин Петрович кивнул на меня. — Их было восемь братьев. Они да их отец на своем горбу и таскали сюда землю. Чтоб заиметь свое поле. Чтоб было, где выращивать картофель и кукурузу. Таскали месяцы. А потом случилась трагедия. Ливень обрушился на ущелье, а Гагаевы не успели укрепить терассу камнями. Землю и побеги вместе с потоками воды снесло вниз. Один из укрывшихся от ливня под скалой братьев Шамиль — он был чуть старше вас, — увидел на глазах отца слезы, вспомнил, сколько мук перетерпел, пока носил землю на спине сюда, и не выдержал, бросился на участок, лег, пытаясь удержать землю. А она понесла его к обрыву и сбросила вниз…
Он помолчал.
— Вот и все, что осталось от той земли. Жаль, что гибель Шамиля была напрасной.
Он умолк, всем видом показывая, что чего-то ждет от нас. Но мы сохраняли мучительное молчание. И тогда он вновь заговорил:
— А ведь мы можем оживить участок, чтобы он приносил пользу людям.
— А как это сделать? — мы уставились на Валентина Петровича.
— У нас будет не один поход. Много. И потребуется провиант. Давайте посадим здесь картофель и овощи.
— Картофель поздновато как будто, — сказал кто-то. — Конец июня.