Чтение онлайн

Эта суровая земля будила во мне то самое чувство свободы, которое я так остро ощущал в пустыне. Такой же бесконечный простор, и в немногочисленных домах — лишь самое необходимое для жизни. Здесь я много занимался лечением больных. Это всегда было интересно и нередко доставляло мне чувство удовлетворения. Нравились мне и сами бени лам. Со многими из них я успел подружиться во время предыдущих посещений.

Несколько раз мы видели волков. Кто-то рассказал нам, что верхом догнал и убил гиену. Лет двадцать тому назад мне довелось узнать в Судане, что для того, чтобы поймать гиену, нужна хорошая лошадь. Другой человек рассказал, что он с друзьями выкопал из норы барсука-медоеда. Зверь этот напал на них и двоих искусал, не обращая внимания на удары, пока кто-то не стукнул его по морде. Изредка нам попадались дикие кошки. У одной, в отличие от других, была рыжая шерсть. Здесь не было газелей. Они водились во множестве восточнее, но там их нещадно истребляли, охотясь за ними на автомобилях. Такая охота была запрещена, но чиновники часто сами занимались этим незаконным делом. Возвращаясь из Курдистана, я видел в тех местах стада в пятьдесят газелей и более. Скоро их начисто истребят в Ираке, как уже истребили львов и онагров.

Сами мы охотились только на кабанов, которые в изобилии водились в кустах тамариска вдоль протоков, а также в зарослях высокой лебеды, тянувшихся вдоль берегов Тигра. Здесь были идеальные условия для охоты с копьем, но копья у меня не было. Я стрелял из винтовки на скаку, как из пистолета, одной рукой. Мне доставлял удовольствие бодрящий галоп, но в то же время надоедало это истребление кабанов. Когда мы охотились на них спешившись, я давал стрелять Амаре. Он редко промахивался. Амара уже заслужил репутацию первоклассного стрелка, что ему вскоре весьма пригодилось.

Вернувшись в Маджар в конце июня, мы узнали, что двоюродный брат Амары Бадаи убил одного из сыновей Радави, брата того самого Хасана, который домогался жены Бадаи и пытался расстроить их брак. Я вспомнил день, проведенный вместе с Бадаи на Авайзидж три года назад; вспомнил, как тогда Амара ходил к Радави и пытался договориться с ним. Теперь была пролита кровь.

Амара уже говорил мне, что в начале этого года жена Бадаи ушла от мужа и живет у своего отца. Мужчина может развестись с женой, просто заявив ей: «Я развожусь с тобой», но в этом случае он обычно не получает обратно уплаченный за нее выкуп. Жена же не имеет права развестись с мужем. Однако она может уйти и искать убежища у отца или брата. Если она отказывается вернуться, они попытаются убедить ее мужа развестись с ней, предлагая вернуть часть выкупа или даже весь выкуп. В данном случае Бадаи отказался развестись с женой, что дало бы ей возможность выйти замуж за Хасана; во всем случившемся Бадаи обвинил Хасана.

Мы узнали, что, в то время как Бадаи располагался лагерем на канале близ Вадийи, Хасан, его младший брат Халаф и один из их двоюродных братьев направились туда, намереваясь убить Бадаи. Их собственный лагерь — обычная группа жилищ из тростниковых циновок — находился на некотором расстоянии от лагеря Бадаи, около Калъат-Салиха. Бадаи в это время отсутствовал, разыскивая украденного буйвола, и они стали поджидать его. Бадаи вернулся на третий день. Поздно вечером они приблизились к его жилищу, но тут их увидел один из соседей.

— Зачем вы приходите сюда каждый вечер и ищете Бадаи? — крикнул он. — Он не убивал никого из вашей семьи!

После этого он выстрелил поверх их голов. Когда они стали уходить, собака Бадаи выскочила и погналась за ними, а вслед за ней появился и сам Бадаи. Ориентируясь по лаю собаки, он догнал их (они остановились, чтобы закурить) и услышал, как Хасан сказал:

— Давай хоть собаку его пристрелим.

Бадаи выстрелил и промахнулся, а его враги бросились врассыпную. Он выстрелил еще раз, и один из них упал. Приблизившись, он узнал Халафа; пуля попала тому в бедро, раздробив кость.

— Ты хочешь крови? Ну так получай! — сказал Бадаи и выстрелил ему в голову.

Между тем Хасан и его двоюродный брат нашли друг друга. Они пошли искать Халафа и в конце концов наткнулись на его тело. Горя желанием немедленно отомстить, они поспешили к лагерю Бадаи. Стоя на противоположном берегу канала, Хасан окликнул Бадаи. Тот принял вызов. Луна к этому времени зашла, было совсем темно. Никто из них не хотел подставлять себя под пулю, переходя канал вброд, и они стали стрелять друг в друга, целясь по вспышкам выстрелов. Перед рассветом соседние ферайгаты убедили Хасана уйти, пригрозив, что шейх арестует его, если он останется до утра, что власти наверняка продержат его в тюрьме до тех пор, пока его отец, которого уже разыскивали по обвинению в двух убийствах, не сдастся властям. Хасан и его двоюродный брат ушли и унесли тело Халафа. Бадаи был легко ранен, но, как только рассвело, он разобрал свое жилище, погрузил все имущество в лодку и отправился вместе с семьей и скотом на озера. Никто не знал, куда он ушел.

Услышав эти новости, Амара помрачнел. Я был склонен рассматривать все это как очередное убийство в среде необузданных кочевников, но Сабайти сказал мне:

— Разве ты не понимаешь, что Амара — ближайший родственник Бадаи и что Радави со своей семьей могут теперь убить его?

Я собирался провести три месяца в Нуристане, диком малоисследованном горном районе на границе Читрала, и через десять дней должен был выехать в Афганистан. Перед отъездом необходимо было сделать все от меня зависящее, чтобы обеспечить безопасность Амары. Мы отправились прямо в Руфайю, в семью Амары. Я спросил Сукуба, есть ли какая-нибудь опасность для него и Решика.

— Нет, — ответил он. — Но если Радави не сможет убить Бадаи, он безусловно попытается убить Амару.

Сукуб предложил, чтобы я попросил Маджида объявить афву [22] или хотя бы перемирие для Амары.

— Если только вам удастся добиться перемирия на шесть месяцев, гнев Радави может утихнуть. А потом можно будет попробовать убедить его принять «плату за кровь».

Я согласился отправиться утром к Маджиду, чтобы попытаться уладить дело.

Я знал, что ни один шейх, каким бы могущественным он ни был, и ни один сейид, каким бы уважением он ни пользовался, не могут окончательно примирить враждующие стороны. Только калит может скрепить мир, обвязав куфию вокруг стебля тростника и протянув ее концы враждующим сторонам. Пост калита был наследственным, и калит сохранял его, даже если был дряхл или слабоумен. Только если калит был еще ребенком, его мог заменить ближайший родственник мужского пола. Я спросил Сукуба, следует ли Сахайну, который был калитом этой части племени ферайгатов, отправиться со мной, чтобы вести переговоры, если нам удастся войти в контакт с Радави. Однако Сукуб уверил меня, что афва может быть объявлена шейхом или другим человеком без присутствия калита.

Я оставил Амаре свой пистолет и посоветовал ему завести хорошего сторожевого пса и каждую ночь ложиться спать в разных местах дома. У него также была винтовка, которую я подарил ему два года назад, и много патронов. Недавно он купил винтовку и Решику — хоть старую, но вполне исправную. Когда мы стали ложиться спать, Сукуб сказал:

— Я буду караулить. Я уже стар, и мне не спится. Да я и днем могу отдохнуть.

— Подстрели волка, сахеб, — со смехом сказал Решик, — и дай нам один волчий глаз. Мы нашьем его на шапочку, и тот, кто наденет ее, не будет спать.