Озеро
Шрифт:
Сбитнев опять пожал плечами, усмехнулся:
— Давай искупаемся… ради интересу.
Они разделись и поплыли. А Маня с маленьким Размахайчиком на руках и Осип Кострикин, и Вера Антоновна стояли на берегу. Ветерок морщил озеро, молодые дубки на острове гнулись то в одну, то в другую сторону, человек на острове — или что это было? — казалось, сидел в задумчивости. Человек этот уходить или исчезать не собирался: двое плывущих его не пугали. А вот маленький Размахайчик, на удивление всем, смеялся.
— Он никогда так не хохотал! — дивилась его мать.
Остальные переглядывались.
Сбитнев со Сторожком выбрались на остров, помахали оттуда зрителям, потом вернулись, немного сконфуженные.
— Ну, что? — спрашивали у них.
— Никого там нет… Так просто… волна качает берега.
— А почему же отсюда-то так видится?
— Камень там лежит, не знаете, что ли? — сказал Валера. — А рядом дубки. Ну, вот все это вместе вам и маячит.
— Лягушка на камне сидит. — усмехнулся Сбитнев. — Красивая такая лягушенция, прямо-таки царевна — золотистая вся, я такой и не видывал.
— Надо было ее арестовать, — сказал Осип Кострикин.
— Поди-ка… Увидела нас — скакнула в воду и поплыла шустро так, словно рыбка.
А маленький Размахайчик уже не смеялся, а пристально, внимательно смотрел на Сторожка и на Сбитнева, словно хотел получше их запомнить.
Архиполовка успокоилась. В самом деле, даже если и сидит на острове кто — его дело. Вреда, ведь, никакого.
Разговоры однако не унялись: вспоминали Семёна и так, и этак. И что делал, и о чём говорил, и что в нём хорошего или плохого… К достоверному прибавлялась нелепица, из правды вычиталось несущественное, остаток умножался.
Всё, что до этих пор, — правда, а дальше — легенда.
1988 г