Чтение онлайн

«Ну ничего, – подумал Романов, – мне ведь предстоит встреча с Каиром, успею налюбоваться бесподобным плато Гиза. И величественными пирамидами Хуфу, Хафра, Менкаура…»

«Надо собираться, – думала Алина Гордиенко, с тоской поглядывая на чемодан. – Придется поторопиться. Я и так тянула все, тянула. Через пару часов за мной должен заехать какой-то мужчина, вроде охранник Филиппа Марковича, а я даже не приступала к сборам. Не хочется мне никуда лететь. Очень не хочется. Но выбора нет. Назвался груздем – полезай в кузов».

Она залпом допила остывший мятный чай, поставила на тумбочку у кровати чашку и решительно распахнула дверцы шкафа. Вот этот костюм, строгий, темно-синий, брать с собой не имеет смысла. В Египте жарко, нужна более легкая одежда.

– Да и не нравится мне строгая «двойка». Душа больше к костюму не лежит, – пробормотала Алина. – А все потому, что именно в этой одежде я была в тот самый день, когда все началось…

Потенциальные клиенты не скрывали восторга.

– Какая красивая! Бывает же такая красота! – возбужденно воскликнул мужчина. – Типично славянская внешность. Большие голубые глаза. Волосы светло-русые. Жаль только, что у нее короткая стрижка. Ей бы каре до плеч – и она станет твоей полной копией, дорогая. Черты правильные, типичные. Но тот, кто один раз их увидел, никогда не забудет. Вы обе – просто красавицы! А ты? Ты что скажешь?

Женщина тоже довольно защебетала:

– Мне она нравится. Интеллигентная. И цвет лица здоровый. Неужели мы нашли то, что нам надо? Как я волнуюсь. Но она и правда такая хорошенькая! Решено? Других смотреть не будем?

– Я боюсь, что она начнет работу по другой программе. У нее идеальная внешность. И состояние здоровья не внушает никаких опасений. У нас ее могут просто из-под носа увести! Так что давай остановимся на этой красивой кандидатке.

Алина Гордиенко устало прислушивалась к восхищенным голосам. И вроде бы понимала, что все эти комплименты – в ее адрес. Понимать-то понимала. Только все ей казалось, что про другую какую-то женщину идет речь. Красота – она ведь как пропуск в хорошую жизнь. Пропуск у Алины был. А вот хорошей жизни – никогда. Да все ее тридцать лет – сплошные попытки завоевать себе место под солнцем. Причем ладно бы стремилась к заоблачным далям. Губу раскатывала, как говорится, ни стыда, ни совести. Нет, простого хотелось, обычного, без претензий. Чтобы все как у людей: муж, детишки. Домик с садом, пусть маленький, небольшой совсем, но свой. Что? Что здесь особенного? Разве есть в этом желании что-то низкое, запретное? Чтобы каждый раз судьба вот так хлестала наотмашь? Лететь к свету, счастью, уюту. И со всей силы врезаться в каменную стену, и рассыпаться, и себя собирать по кусочкам, по клеточкам собирать себя…

– Давайте оформлять документы, – решился наконец мужчина. – Ваши обязанности заключаются в следующем… Мы, со своей стороны, обеспечиваем вам… После завершения программы ваше вознаграждение составит…

В дверь настойчиво зазвонили.

– Что же это я, – спохватилась Алина. – Задумалась, костюм этот иудушкин все в руках вертела.

Она открыла дверь и сразу же начала оправдываться:

– Простите, что задерживаю. Не очень хорошо себя чувствую. Вы туточки сядьте, а я мигом.

– Меня зовут Юрий. Юрий Космачев, – представился мужчина и брезгливо огляделся по сторонам.

«Красивый парень, – думала Алина, лихорадочно наполняя чемодан вещами. – Кажется, он немного моложе меня, подтянутый такой. Да, мне говорили, что охранник полетит. Но не сказали, что такой симпатичный. А впрочем, что мне до его красоты? Тем более, кажется, он все знает. Как посмотрел на меня – с презрением! А впрочем… Так мне и надо. Как еще на меня смотреть, когда на такое решилась?»

Поющего в салоне джипа Андрея Макаревича Вадим Карпов прервал самым бесцеремонным образом. Он всегда пропускал на диске эту песню, посвященную отцу музыканта. Но к горлу и без музыки подступил комок. Его старик тоже ушел. Пятнадцать лет назад. А боль ничуть не ослабла. Впрочем, какой он старик, его Олег Петрович? Ему тогда исполнилось всего-то сорок три года. Инфаркт не заглядывает в паспорт.

Это произошло на даче. Отец обожал копаться в земле, Вадима же с матерью на дачу было не заманить ни за какие коврижки. Папу нашли только через сутки. Соседи, встревоженные тем, что из шланга все хлещет и хлещет вода, затопившая пол-улицы, прошли на участок Карповых…

Вадим не появлялся на даче с того дня, как оттуда увезли отца. Может, наивно обвинять дом в том, что он убил папу. И куда менее болезненно, чем винить себя.

Но вчера звонок соседей положил конец необъявленному бойкоту:

– У вашей дачи обвалилась крыша. Наше дело – предупредить.

Ну а ему, соответственно, пришлось действовать.

Вадим, вздохнув, остановил машину у деревянного сруба с уцелевшими кое-где зигзагами синей краски. Так и есть: пара пластинок шифера с правой стороны крыши сползла на землю.

Вадим прошел в дом и грустно пробормотал:

– Да уж, внутренние повреждения куда серьезнее внешних. Как все прогнило!

И было чему ужасаться. Залитые дождями диван и кресла приобрели почти черный оттенок, переходящий в темно-зеленый в тех местах, где точила свои когти плесень. Деревянный обеденный стол у окна рассохся. Табуретки, напротив, казались склизкими и полусгнившими. Только скрипящее кресло-качалка не пострадало от времени и бесхозяйственности. Да еще шкаф с книгами.

Книги… Вадим почувствовал легкую досаду. Отец всегда их любил и даже на дачу затащил этот пузатый шкаф на гнутых ножках, за стеклом которого оставил дремать любимые томики. Надо, обязательно надо их забрать! Теперь им место в городе.

«Ладно, сейчас все исправим, – думал Вадим, вынимая книги с полок и укладывая стопками на стол. – Как говорится, лучше поздно, чем никогда».

Он не сразу заметил, как от одной из стопок отделилась тетрадь в темно-коричневом переплете. А заметив, даже отшвырнул ее ногой, чтобы не валялась на дороге. И лишь порыв прохладного ветра, зашелестевший пожелтевшими листами, заставил Вадима более почтительно обращаться с находкой. Страницы покрывали строчки ровного отцовского почерка…

«– В Воложин поедешь. Это в Белоруссии. Там формируется специальная часть и требуются специалисты твоего профиля. В общем, после радиотехнического института тебе там самое место, – сказал мне в военкомате плюгавенький майор.

Я не спорил. Воложин так Воложин. Настоящий мужик должен пройти через армию, и точка. А уж расположение части – дело десятое. Хотя, конечно, хотелось бы служить в Москве или Подмосковье. Но, с другой стороны, можно и поблагодарить судьбу. Белоруссия – все-таки не Дальний Восток.

Моя любимая девушка Маша с этими рассуждениями была категорически не согласна. И ревела на проводах в три ручья:

– Олег, мне так неспокойно. Так тревожно.

– Глупенькая, ну что ты плачешь? – Я гладил вздрагивающую русую головку. – В ближайшие два года у тебя не будет никаких оснований для беспокойства.

Как же я ошибался…

Через месяц после присяги добрую половину нашей роты собрали в актовом зале. Мы даже не удивились, поскольку имели еще довольно смутное представление об армейских порядках.