Ожерелье из звезд
Шрифт:
— Конечно, я буду очень рада вас послушать, но только, может быть, попозже? Его светлость обещал отвести меня на мостик — а мне очень хотелось там побывать.
— Может, вы захотите к нам присоединиться, Юстес? — предложил герцог.
— Нет, спасибо, — недружелюбно ответил лорд Юстес. — Я буду ждать мисс Чарлвуд в кабинете.
Именно там он и прежде читал ей свои памфлеты. Беттина пообещала:
— Я присоединюсь к вам, как только освобожусь. Когда лорд Юстес отошел, она быстро повернулась к герцогу со словами:
— Я готова. Раз волны стали меньше, плащ мне уже не понадобится.
— Я все гадал, откуда он у вас, — заметил герцог.
— По правде говоря, он принадлежит вам, — призналась Беттина.
— Мне он показался знакомым.
— То, что я смогла его получить, — еще один пример вашего неистощимого гостеприимства, — кротко проговорила она, озорно блеснув глазами.
— Я вижу, вы постараетесь меня на чем-нибудь поймать, — сказал герцог. — Но я всегда смогу отговориться тем, что это — самое первое плавание, так что в его конце я надеюсь составить длинный список вещей, которые надо будет предусмотреть на следующий раз.
Выходя на палубу, Беттина невольно подумала, будет ли этот «следующий раз» относиться и к ней тоже.
Ей казалось, что если она выполнит пожелание отца и выйдет замуж за лорда Юстеса, то в будущем ей практически не придется встречаться с герцогом. Она почти не сомневалась в том, что и сегодня лорд Юстес предложил ей послушать свой памфлет потому, что ему хотелось пометать ей видеться с его братом.
Всякий раз, когда эти двое аристократов встречались, было видно, что у них нет ничего общего. Беттина подозревала, что лорд Юстес обиделся ее решению пойти на мостик, а не с ним, чтобы слушать его чтение, — и что он еще даст ей почувствовать свое недовольство.
«Но я пока что не его собственность!» — решительно сказала она себе.
И тут Беттина живо представила себе, что всю оставшуюся жизнь должна будет выслушивать его гневные тирады по поводу транжирства и роскоши и заниматься почти исключительно теми людьми, которые живут в отчаянии и бедности, — и ей стало не по себе.
«Нехорошо так думать, — укорила она себя. — Мне надо постараться относиться к его интересам с сочувствием».
Но тут они поднялись на мостик, и Беттина заставила себя забыть о лорде Юстесе и его проблемах.
Все, что показывал ей герцог, было новым, интересным и волнующим. Все ей предстояло увидеть впервые!
Словно ощутив ее радостное нетерпение, герцог посмотрел на нее с доброй улыбкой — как смотрят на ребенка, которого первый раз взяли в цирк.
«Он просто чудесный! — решила Беттина. — Он сам — такой же необыкновенный человек, как все, что ему принадлежит».
Глава четвертая
Беттина проснулась очень рано с таким чувством, будто должно произойти нечто необыкновенное.
Была среда — семнадцатое ноября. Невозможно было поверить, что в эту минуту в Лондоне стоит туман или, может быть, идет первый зимний снег: ведь за стеклом иллюминатора все было залито ослепительным золотым солнцем!
«Юпитер» уже давно вошел в Средиземное море, и с каждым днем они подплывали все ближе и ближе к Суэцу. И с каждым днем Беттина испытывала все более радостное и нетерпеливое предвкушение того, что ждет впереди.
Она почти не обращала внимания на то, чем заняты остальные гости герцога. Ей больше всего хотелось любоваться морем — таким ярко-синим, каким изображают одежды Богоматери живописцы.
Иногда вдали можно было увидеть линию берега. На днях герцог опять пригласил ее на капитанский мостик, и через подзорную трубу ей удалось увидеть Африку.
Все было так интересно и увлекательно, что лицо ее сияло от радостного волнения. Большинство пассажиров яхты смотрели на нее с нежностью во взглядах: так обычно смотрят на ожидающего праздник ребенка.
Беттине все труднее становилось выслушивать сетования лорда Юстеса на тяжелую жизнь обитателей трущоб и ужасаться его леденящим кровь рассказам о том, как плохо обращаются со стариками и какими невежественными растут дети.
Девушка мысленно укоряла себя за то, что половину того, что он ей читал и говорил, она попросту не слышала, потому что внимание ее в это время занимали совершенно другие мысли.
«Мне следовало бы относиться к этим вещам серьезнее», — постоянно напоминала она себе.
Но просто невозможно было сосредоточиться на таких неприятных вещах, когда какая-то неистребимая радость переполняла ее сердце и она готова была петь и танцевать, простирать руки к кружащим вокруг мачт чайкам и дельфинам, чьи блестящие спины ей порой удавалось разглядеть среди гребней волн.
У нее не было больше возможности еще раз остаться с герцогом наедине и поговорить с ним — леди Дейзи была очень бдительна и не выпускала его из виду — до вечера третьего дня, когда Беттина незаметно выскользнула на палубу после того, как дамы разошлись в свои каюты готовиться ко сну, а джентльмены задержались за карточными столами.
Беттина опасалась, что лорд Юстес заметит ее и выйдет следом, поэтому она старалась держаться в тени надстройки, пока не добралась до своего любимого места на корме.
Там она перегнулась через перила, любуясь фосфоресцирующей водой, свечение которой казалось настоящим волшебством, и звездами над головой, такими необыкновенно яркими в этот вечер, что небеса представились ей огромным куполом, затканным золотом. Беттина стояла так довольно долго, наслаждаясь тихой теплой ночью. Она была глубоко потрясена открывшейся ей красотой и решила, что в этом есть какое-то знамение лично для нее.
И тут знакомый голос рядом с ней проговорил:
— Почему-то я был уверен, что вы не устоите и придете сюда.