Чтение онлайн

Находясь у себя дома в Венеции, за месяц до описываемых событий, Альдо Морозини получил письмо от своего друга Жиля Вобрена, в котором гот сообщал о готовящейся свадьбе и просил князя быть его шафером. Морозини сначала решил, что это шутка, причем весьма сомнительная. Можно ли было представить, что антиквар с Вандомской площади, за владычицей мыслей которого лишь полгода назад захлопнулись двери тюрьмы Птит-Рокетт, за это время успеет найти новую даму сердца? И увлечется ею до такой степени, что будет готов повести ее к алтарю и бросить ради нее роскошную жизнь холостяка, которая его вполне устраивала? Альдо поделился своими сомнениями с женой Лизой, но та его высмеяла:

— Ты только вспомни, как часто за последние два года твой друг Жиль Вобрен влюблялся!

— Это так, но…

— Давай посчитаем вместе. Во время «Дела о жемчужине» он сходил с ума от Варвары Василевич, цыганки-танцовщицы из «Шехерезады». Это первая. Когда ты охотился за драгоценностями Бьянки Капелло в Соединенных Штатах, он воспылал страстью к Полине Белмонт, американке, вдове австрийского барона и талантливой скульпторше. Признаю, что она была очень хороша собой, — заметила Лиза, стараясь не смотреть на мужа. — Но это уже вторая. Спустя год он привлек тебя к выставке в Трианоне, которая превратилась в бойню. Там твой друг сходил с ума от леди Кроуфорд, урожденной Леоноры Франки, пышной итальянки, бывшей замужем за шотландцем. И это третья! Замечу в скобках, что до цыганки сердце доброго Жиля воспламенил кто-то еще. Я права?

— Насколько я помню, была еще какая-то его клиентка… Датчанка, кажется, ее имени я не помню…

— Да оно и не имеет никакого значения. Учитывая возраст нашего Казановы, эта дама явно была не первой. И кто покорил его сердце на этот раз?

— Кровь и золото! Горячая испанка донья Изабелла де Варгас и… как-то там еще. Она из потомков испанских грандов, эмигрировавших вместе с Кортесом.

— Иное меня бы удивило. Как только дочь знойной Иберии оказывается на ярмарке невест, это обязательно дочь гранда. Но я бы не называла ее испанкой, скорее уж мексиканкой. Где Жиль ее нашел?

— В Биаррице, в ноябре прошлого года. Он отправился на распродажу вещей из какого-то замка. Больше он мне ничего не говорил, но он явно витает в облаках. Свадьба назначена на 11 и 12 февраля.

— Не слишком ли они торопятся?

— Спешит только жених: его невесте всего двадцать лет, и он боится, что она передумает. Не скрою, мне это совсем не нравится!

Лиза встала, подошла к мужу и обвила руками его шею.

— Потому что ей только двадцать лет? — прошептала она, легким поцелуем коснувшись губ мужа. — Разница в возрасте не обязательно предполагает неудачный брак. И она совсем не помеха любви…

— И мы тому доказательство? Как это любезно с вашей стороны, княгиня, вы напомнили мне о шестнадцати годах, которые нас разделяют!

Пальцы Альдо утонули в рыжеватых волосах Лизы, он чмокнул ее в кончик носа, затем поцеловал по очереди в оба прекрасных глаза редкого оттенка фиолетового цвета и приник к губам страстным поцелуем, чувствуя, как стройное тело жены прильнуло к нему.

— Я об этом никогда не думаю! — запротестовала Лиза, когда они, наконец, оторвались друг от друга. — И потом, шестнадцать лет — не тридцать, согласись!

— Да, это так… Как бы там ни было, но нам придется ехать на эту свадьбу. И везти с собой близнецов! Жиль хочет, чтобы наш сын был пажом, а дочка — подружкой невесты!

Такая перспектива очень обрадовала пятилетних детей, Антонио и Амелию, но по разным причинам. Амелия предвкушала, как она наденет красивое длинное платье. А Антонио имел собственные представления о том, как одеваются пажи, и считал шпагу неотъемлемым атрибутом наряда. Близнецы бросились примерять свадебные туалеты, и Альдо пришлось запереть сундуки и витрины, где хранилось старинное оружие. Когда детьми овладевала какая-нибудь идея, они приступали к ее воплощению с решительностью и настойчивостью, совершенно несвойственными их возрасту.

Но за два дня до их отъезда Лиза простудилась, когда выходила из театра, где супруги слушали «Травиату». Она слегла в постель с сильным бронхитом и высокой температурой. Врач не считал положение слишком серьезным, но ни о какой поездке, учитывая стоящие в Европе морозы, речь идти не могла.

— Значит, никто никуда не поедет! — объявил Морозини. — Я позвоню Вобрену…

— Ты не можешь так поступить, — запротестовала Лиза между двумя приступами кашля. — Ты его шафер… И Жиль будет очень расстроен! Ты поедешь на свадьбу один, только и всего!

— А дети? Ты представляешь, как они воспримут эту новость? Я бы, пожалуй, мог взять их с собой…

— Без меня?! Они превратят жизнь бедной Труди в кошмар, а дом тетушки Амели — в руины. Близнецы будут разочарованы, но я с этим справлюсь: Луиза Калерджи собирается устроить детский бал в четверг, на третьей неделе великого поста. Платье Амелии переделают, да и Антонио получит свою шпагу.

— Гениально! — Альдо оценил мудрость жены. — Но на улице Альфреда де Виньи все будут огорчены…

— Тетушка Амели и Мари-Анжелин должны приехать сюда на праздник Искупителя [8] . Видишь ли… Я не могу сказать, что я буду слишком опечалена тем, что не смогу поехать с тобой. Не знаю почему, но эта поспешная свадьба кажется мне пустой тратой времени. Это лишь впечатление, хотя я никак не могу от него отделаться.

— Возможно, это Жиль поспособствовал тому, что им сейчас приходится спешить со свадьбой? Когда он влюблен, он себя не помнит, — рискнул предположить Альдо.

— Ты бредишь, милый друг. Ты вспомни, что он тебе написал: чистая юная девушка… Инфанта… Почти мадонна! И к тому же еще и мексиканка! Добрачные игры не для таких невест, иначе горе тем, кто их окружает!

В конце концов Альдо согласился с мнением жены и сел в Восточный экспресс, проходящий через Венецию, в компании… двух очаровательных картин Гварди [9] , которые он выбрал в качестве свадебного подарка. Он знал, что Жилю они доставят удовольствие. Если знаменитый антиквар обретет счастье в этом несколько странном браке, то его друзьям не стоит привередничать. Жиль Вобрен человек солидный, авторитетный, и хотя постоянные влюбленности кружили ему голову, если дело дошло до свадьбы, значит, обстоятельства совершенно необыкновенные. Насколько Альдо сумел понять из письма и из короткого телефонного разговора с другом, Жиль действительно был очень влюблен. Об этом свидетельствовали его торжественность и непривычная сдержанность, и даже его голос. Альдо не почувствовал того безумства, которое сопровождало все предыдущие влюбленности Жиля. Возможно, потому, что антиквар брал в жены непорочную девушку и сознавал это.