Ожесточение
Шрифт:
Есть еще две категории, особенно отвратительные.
Во-первых, странные придурки, появляющиеся на войне по странным поводам. Поводы бывают диковинные: желание острых ощущений, бессмысленность и ничтожество своей жизни. Есть черти еще мельче: не мог отдать кредит, свалил на войну. Не работал год, ругался с женой, бухал на пенсию матери, поступил на службу по контракту. Это недоделанные души. Они не понимают, за что их убили, хотя сами приехали убивать. Это особенная разновидность инфантильности, часто она быстро проходит, и они исчезают с войны при первой возможности. Зато потом всю жизнь чувствуешь себя не только последним лузером, но еще немного человеком удивительной судьбы.
И самая мерзкая категория: политическая тусовка. Потом это называется "я знаю, что такое война". Выпил с офицерами штаба километрах в тридцати от боевых действий, прокатился с колонной спецназа. Если, конечно, еще задница протискивается в двери бронетранспортера. Но за этих хоть можно получить выкуп приличный.
Ну, я отвлекся.
Еще есть люди, которым война послала особенно страшные испытания. Которые прошли настоящий ужас и настоящую свирепость. Но они не погибли и не сломались. А для этого надо быть умным, уметь разобраться в себе, уметь выстоять перед демонами. Они немного другие.
Таким человеком был Салман. Война протащила его через самое пекло. Он был одним из тех, кто защищал Бамут. Для нас, горцев, Бамут - это тоже самое, что для тебя, мой дорогой читатель, Брестская крепость, форт Аламо, оборона Тобрука, ну ты понял. Так получилось, Салман не искал ни подвигов, ни смерти. Несколько раз он попадал в кровавую мясорубку, но Всевышний провел его через все без единой царапины. Когда он вернулся к развалинам родного дома, он, казалось, мало изменился внешне. Взгляд стал немного тяжелым.
Магомед, помнивший, как Салман пацаном выигрывал у него в шахматы, позвал на работу. Начиналось, как часто у Магомеда, с машины. Так Магомед присматривался к людям, на которых у него были планы. Возил Магомеда не долго, буквально недели три. Магомед в диванной, глядя Салману в глаза, спросил: "Будешь отвечать за безопасность? За всю безопасность?" Это в семье такой вопрос, когда ответ понятен. Сразу послал Салмана учиться на разные курсы. Хотя так не договаривались, но надо так надо. Салману учеба давалась легко.
Один из влиятельных известных людей сказал Магомеду: "Когда я смотрю в глаза Салману, как будто смотрю в глаза волку". Это большой комплимент. Магомед вежливо ответил: "Для врагов Салман - волк, для семьи - волкодав, охраняющий нашу отару".
Сейчас в бильярдной происходил разговор профессионалов, они не нуждались во вводных фразах. Салмана всегда удивляла способность Магомеда иметь взгляд, идеально соответствующий моменту и собеседнику. В семье еще только Ахмед обладал таким же талантом. Салман не имел такой способности, эту способность отняла война. Поэтому Салману и в голову не могло прийти, что он может заменить Магомеда на его месте. И поэтому Магомед и поручил ему заниматься безопасностью семьи.
Сначала речь пошла о машине, которую обнаружил Апти. Понятно было, что номера липовые. Само собой, Салман по базам полиции пробил вообще все случаи остановок автомобилей с перегонными номерами в округе за последнее время, но ничего интересного не нашел. Человек Салмана также проверял вообще все автомобили этой марки и возможных годов выпуска, включая проданные дилерами здесь, а также прошедшие таможню в частном порядке. Пытался зацепиться за объявления продаж в интернете и в газетах: машину для этих целей могли купить недавно. Пока единственное, что он нашел: с камер на трассе было понятно, что машина по крайней мере три раза ушла в сторону области.
– На спецслужбы не похоже, - сделал вывод Салман, - они по-другому работают. Я думаю, большая вероятность, что по крайней мере три раза за рулем был один человек.
– Дилетант?
– спросил Магомед.
Все понимали, что дилетант - это плохой вариант. Особенно, если человек решил отомстить. Тогда все зависит от его решимости.
– Для дилетанта довольно чисто. Может умный? Бывший военный, спецназ? Я бы сказал, человек знаком со спецификой, но не профессионал слежки, - сказал Салман, - возможно, частное охранное предприятие с небольшими возможностями.
– Такие бы забоялись, - поморщился Магомед, - Лучше б, конечно, спецслужбы. Тогда б мы быстро пробили, кто и зачем. Все же провентилируй вариант, что это спецслужбы косят под дилетанта, либо человек из спецслужб работает по частному заказу.
– Я пытался выявить связь времени появлений машины и регулярными событиями у нас и у наших соседей: отъезды на работу, отправка детей в школу, выезды женщин: не нашел закономерности. Стоит недостаточно долго, чтобы снять распорядок дня. Да и для этого есть более надежные методы. Мне пришла в голову идея: может это единственное, чего он добивается: засветиться на наших камерах? Подолгу не торчит, старается не рисковать, не попадаться на глаза, понимает, что мы его сразу тормознем спросить, что к чему. Он же не знает, что у нас есть Апти.
– Это означает, что уже скоро произойдут некие события, после которых у тебя потребуют записи камер наблюдения.
– Похоже на то. Они же не могут точно знать, за какой период мы храним записи.
– Тогда у тебя будут варианты: отдать подлинники, ничего не отдать, отдать подчищенные.
– Не могу отдать, лицо потеряю. Приеду на родину, в селе дети будут пальцем показывать - это тот дядя Салман, который записи камер отдал.
– Это тебе не грозит. Даже если ты совершишь ошибку, все подумают, что это очередная дальновидная многоходовка Салмана. Поэтому дети будут говорить: "Смотрите - это самый хитрый на свете дядя Салман". Но надеюсь, ты сделаешь правильный ход, потому что вполне возможно, мы не будем иметь возможности это обсудить.
Магомед сделал паузу и сказал:
– Ладно, занимайся. Салман, есть еще признаки, которые мне не нравятся.
Салман кивнул. Он понял, что эта фраза самая важная. Машина непонятной слежки - это мелочи жизни. Он не спросил, что за признаки, Магомед скажет, если посчитает нужным.