Чтение онлайн

Как все бросимся на неё!

Стали бабушку трепать, чтоб она не пряталась. Андрюша с Серёжей её за одну руку тянут, а мы с Никитой вцепились в другую. Но разве бабушку сдвинешь! Всеволод на неё сверху залез и за сарафан дёргает.

— Эй! — кричит. — Вставай!

— Вы бабушку растерзаете, — вдруг говорит кто-то.

Это доцент Большакова. Когда к ней из города приезжают, сразу спрашивают: «Где тут дача доцента Большаковой?» Её дачу легко узнать: ни картошки нет, ничего, весь участок травой засеян, ровной такой, и перед домом висит жёлтый гамак. В гамаке лежит доцент Большакова в панамке и читает книгу. Бабушка хотела ей дать клубничных усов, а доцент Большакова ей говорит: «Спасибо. А что с ними делать?.. Ах, сажать? Нет, эта роскошь мне ни к чему. Столько работы накопилось на отпуск!» А сама не работает, только читает.

Иногда к доценту Большаковой приезжает сын. Толстый и с усами. Вообще-то он уже старый, хоть и сын. Тогда он лежит в гамаке, тоже читает. А доцент Большакова выносит из дома кресло и читает сидя. Вдруг она говорит: «При чём тут ноль?» — «Ноль? — переспрашивает её сын. — Это же абсолютный ноль». Непонятно, как он видит, потому что лежит в гамаке. «А-а, — говорит доцент Большакова. — Прости, я не заметила». И они дальше читают. Уже солнце село. Доцент Большакова говорит: «Будем ужинать?» А сын говорит: «Очень возможный вариант». Она опять говорит: «Как ты относишься к яичнице из яиц?» А сын говорит: «Допустим, положительно». После этого оба уходят в дом, и больше уже ничего не слышно.

А «бабушкой» доцента Большакову никто не зовёт, хотя она с моей бабушкой родилась в один год. Но ведь внуков у неё нет. Какая же она бабушка? Просто доцент!

— Вставай! — кричит брат Серёжа. — Ты бабочек раздавишь!

— Бабочка! — кричит брат Андрюша. — Ты бабушек раздавишь!

— Эй! — кричит Всеволод. — Эй! Эй! Эй!

— Сколько их… — говорит доцент Большакова.

— Кто их считал, — смеётся моя бабушка.

Нас много. Раз детей много, значит, хорошая жизнь, бабушка просто в этом уверена. Доцент Большакова смеётся, она согласна. У её сына жизнь, например, неважная: он завкафедрой и ещё студенты! На конгресс тоже надо ехать. Жениться буквально некогда, она уж на своего сына махнула рукой. А вот нас доцент Большакова никак запомнить не может — сколько нас. И ещё она до сих пор не запомнит, кто из нас чей. Вот я, к примеру, чья?

— Тоже от среднего сына?

— А я уж сама не помню, — смеётся бабушка. — Наша — и всё.

— А младший ещё не женился?

— Кто его знает! Вроде не говорил.

— Весёлая у вас бабушка, — говорит доцент Большакова.

— А у нас вся семья такая, — смеётся моя бабушка.

Наша семья никак не помещается за столом. Если бы мы на полу могли есть! Но на полу мы весь суп прольём. И ещё неизвестно, как бы это Ардальон перенёс. Подумал бы, что у него хозяева ненормальные. Он и так, наверное, думает. Андрюша арбуз ест с сосиской. Серёжа солёные огурцы уплетает с мёдом. Это после киселя-то! А Всеволод блюдце вылизывает, будто он кот. Дядя Владик вообще поёт за столом. Если вкусно, он всегда поёт. Ардальон вздрагивает, когда дядя Владик поёт. Но мы привыкли.

— Всё! — говорит Всеволод.

Он теперь ложкой размазывает по клеёнке. Мы уже пообедали.

— Что надо бабушке сказать? — говорит тётя Лера.

Всеволод сопит и слезает со стула.

— Ну?! — говорит дядя Гена.

Всеволод мотает головой и сопит.

— Спасибо, Всеволод, — смеётся бабушка. — Ты так хорошо меня накормил! Так вкусно было!

— Пожалуйста, — говорит Всеволод.

Бабушка уже посуду помыла. Целую гору! Тётя Лера только подумала, что эту посуду, пожалуй, неплохо помыть. А бабушка уже успела. Как она успела? Дядя Гена вполне бы мог эту посуду вытереть. Он умеет. Он дома каждый день вытирает, помогает жене. Но посуда сама на солнце высохнет! Это же дача. Дядя Владик тоже хотел принять участие. Он пока лимонад допивал. А потом собирался стереть со стола. Но бабушка уже и это успела.

— Внуки помогли, — говорит бабушка.

Пока взрослые думали, мы ей очень вовремя помогли. Андрюша тарелку разбил, но это ничего. Ведь она была мелкая. Вот если бы он глубокую тарелку разбил! Их у нас мало. А мелких тарелок полно. Серёжа чайную ложечку упустил. Эта ложечка такая вёрткая! Она серебряная была. Теперь Всеволод хочет её достать, но бабушка ему не велит. Серёжа её в помойное ведро упустил, это бывает. Когда работаешь, всё может быть. Тут реветь нечего.

Я ничего не разбила. Только облилась из-под крана. Сейчас платье переодену и буду снова сухая.

— Теперь можно и отдохнуть, — говорит дедушка.

На даче объявляется тихий час, как в детском саду. Детям поспать нужно, бабушка считает. А то нам этот длинный день просто не выдержать. Всеволод уже трёт глаза. Пусть он ложится на мою раскладушку, ему там постелено. А я могу на пол лечь, на матрац. Серёжа тоже может. И Андрюша. Алёша тем более. На полу самое лучшее — отдыхать. Жёстко и прохладно. Бабушка всю жизнь мечтает отдохнуть на полу. Но у неё нет такой возможности. На террасе места не хватит. Вон нас сколько, некуда ногу поставить. Дедушка мог бы всё-таки построить дачу и попросторней…

— Ничего, мы люди маленькие, — смеётся дедушка. — Мы уж как-нибудь на кровати…

Пускай взрослые устраиваются как хотят. Тихий час всё равно не для них. Они так и так не заснут. Дядя Владик вообще не хочет ложиться. Он днём отдыхать не умеет. Только из уважения к бабушке он лёг на диван. Чтобы не нарушать общий порядок.

— Да уж, пожалуйста, не нарушай, — говорит бабушка.

Дядя Владик к себе на диван шахматы взял, чтоб ему было не скучно. Он сам с собой играет. С самим собой ему никогда не скучно. И других партнёров ему не надо. В нашем доме ему партнёров и нет по его силам. Бабушка всё равно сейчас не будет играть.

— И не подговаривайся, — смеётся бабушка.

А с дядей Геной только в «чижика» можно играть.

— Не рассчитывай, — говорит дядя Гена.

У него книга есть. Эта книга библиотечная, надо скорее сдавать. А у дяди Гены в городе минуты нет, чтоб почитать. В автобусе он всегда висит. Тут уж не почитаешь, когда обе руки заняты! На работе он занят работой.

— Смотри как оригинально! — смеётся дедушка.

А дядя Гена как раз любит лёжа читать. Но дома ему не дают. Сразу кто-нибудь на него садится верхом, если он ляжет с книгой. Мой двоюродный брат Алёша. Или брат Серёжа. Андрюша тоже, конечно, не упустит. А о Всеволоде просто и говорить нечего.

— Ишь как тебя обижают, — говорит тётя Лера. — Мне, например, и в голову не приходит днём прилечь.

Тётя Лера круглые сутки крутится как белка в колесе. Ведь на ней держится этот дом. Поэтому тёте Лере даже странно — вот так прилечь. И вытянуть ноги. И расслабиться. И знать, что в соседней комнате никто ничего не подожжёт. Это такое блаженство! Но она блаженствовать не привыкла. Она просто на минуточку прилегла, на пять минут. За компанию. А потом встанет и пойдёт полоть огурцы.

— Шуршат, как тараканы, — говорит бабушка. — Вот я вас сейчас из лейки полью!