Чтение онлайн

Дверь дома распахнулась, будто приглашая Мери войти. Кто-нибудь другой поклялся бы, что дверь открылась от неожиданно налетевшего порыва ветра, хотя не было даже легкого ветерка. Практичный Джек, вероятно, сказал бы, что непрочный крючок слетел сам собой.

Но у Мери было свое мнение на этот счет.

— О! Значит, я должна быть хорошей девочкой и пойти спать? — улыбнувшись, сказала она. — Хорошо, если вы настаиваете. Сегодня и правда был тяжелый день. Но больше никакого сводничества, договорились? Обещайте.

Мери прождала целую минуту, но ничего не произошло. Не падали листья, не было слышно ни звука, а дверь оставалась открытой.

— Понятно. Значит, вы так решили? И вам не стыдно? Мери пошла к открытой двери, потом повернулась и бросила взгляд в темный сад.

— Спасибо вам! — усмехнулась она, закрывая за собой дверь.

Клэнси отпустил Клуни, которого крепко держал, зажав ему одной рукой рот, а другой — обняв его за пухлое тело.

— Понял? — сказал Клэнси. — Хорошо, что я тебя остановил. Лгать не было необходимости. На самом деле она не против, чтобы мы вмешивались.

Клуни расправил свою голубую бархатную двойку и потер рот, стараясь вернуть челюсть на то место, где ему больше всего нравилось, чтобы она была.

— Вмешиваться? Разве мы когда-нибудь вмешивались? — Клуни хитро улыбнулся. — А вообще-то пора и нам ложиться спать, чтобы завтра проснуться пораньше и опять «не вмешиваться».

Джек ворвался в большую гостиную. Он был в ярости.

— Мери! Есть в этой проклятой развалине хотя бы одно место, где не стучали бы молотками и не пререкались бы громкими голосами о достоинствах полосатого шелка по сравнению с голубым дамастом? Мери, ты меня слышишь? Я с тобой говорю?

Над его головой среди изогнутых рожков люстры два сонных привидения протирали глаза.

Мери обернулась и, улыбаясь, вынула из ушей ватные тампоны.

— Я думала, мне послышалось. Ты кричал, Джек? В чем дело? Я занята, — сказала она и продолжила свое важное дело, состоявшее из перевертывания страниц книги с рисунками различных видов кирпичных труб.

Джек вырвал у нее книгу.

— Ты нарочно все это делаешь, да? Я попросил тебя взять в свои руки обновление дома, и ты решила меня этим наказать? Я захожу в свой кабинет и что же я вижу? Какой-то человек обмеряет стены и поет во весь голос. По-итальянски.

— Стены нуждаются в ремонте и покраске. Ты же знаешь, в них полно дыр от пуль и вмятин оттого, что в них швыряли всякие предметы. Мы думаем покрасить их в темно-зеленый цвет, а понизу обшить деревянными панелями… Тебе понравится, Джек.

Джек бросил на нее свирепый взгляд, стараясь не замечать, как прелестно она выглядит в белом, с желтыми цветочками, платье, с волосами, небрежно заколотыми на затылке. Он догадывался, что стычка спланирована заранее. Продумано и платье, и место, возможно, даже сам момент, когда он найдет ее, чтобы выплеснуть свой гнев. Точно он, конечно, не знал, но был намерен это выяснить. Впрочем, одному Богу известно, признается ли Мери. Он ей подыграет, хотя рассержен на самом деле.

— Пожалуйста, не прерывай меня, Мери. Миссис Максвелл жалуется, что у нее на кухне все перевернуто вверх дном, и сегодня вечером у нас будет холодный ужин. Максвелл проверяет, как рабочие долбят стены, чтобы провести в каждую комнату шнурки с колокольчиками. Идея сама по себе неплоха, учитывая размеры здания. Но сейчас они долбят стену в моей спальне, чтобы провести туда этот чертов шнур. По всему фасаду на стремянках стоят маляры, а, судя по треску, кто-то на крыше выдирает трубы. Мой камердинер в слезах — это, правда, с ним часто случается, во время завтрака мне в тарелку падали куски штукатурки.

Клэнси хихикнул.

— Он зол не на шутку. Но ты заметил, Клуни, какая плавная у него речь? А ритм? Благодаря нам, Клуни, в душе мальчика живет Шекспир. Именно так надо разговаривать с упрямыми женщинами. Напористо, но мягко. Сейчас она начнет хныкать, попросит у него прощения, и все дело кончится поцелуем.

— Ты так думаешь, Клэнси? — Клуни слегка передернуло. Он посмотрел вниз на Мери. Клуни никогда не видел, чтобы его голубка хныкала. — У Мери тоже есть чувство ритма, и она может быть такой же напористой, как Джек, когда что-нибудь не по ней.

Мери подождала, пока Джек уселся на диван напротив нее, а потом снисходительно улыбнулась:

— Ты же сам хотел, чтобы я этим занялась, Джек. Помнишь? Ты убрал меня с полей и поставил передо мной ведра с краской. Дюжина голосов одновременно спрашивают мое мнение о том, какой цвет лучше в той или иной комнате, какой материей обить какой гарнитур мебели. И так изо дня в день с утра до вечера. Ты думаешь легко, Джек, иметь дело со всеми этими людьми, которых ты нанял? Знаешь ли, сегодня утром не только твой камердинер проливал слезы.

Джек внимательно посмотрел на Мери, и ему показалось, что он наконец понял, чего она добивается. Она хочет свести его с ума, создать вокруг него хаос и заставить его назначить кого-нибудь другого наблюдать за ремонтом. Точнее, она хочет, чтобы вместо нее ремонтом занимался он сам, а она могла вернуться в поля.

— Я действительно хотел, Мери, чтобы ремонтом занялась ты. И сейчас хочу. Ты когда-нибудь слышала слово «организация»?

Ее огромные ярко-голубые глаза вдруг превратились в щелочки.

— А ты никогда не слышал о сотрудничестве, Джек?

— Я же тебе говорил, Клэнси. Держись. Сейчас начнется.

— Что ты имеешь в виду? — строго спросил Джек.

— А то, Джек, что тебе все безразлично. Ты всегда был такой. Считал, что все должны делать так, как хочешь ты. Потому что ты всегда прав, не так ли, Джек? Ты всегда знаешь, что лучше для каждого. Дорогая малютка Мери, такой милый ребенок, но немного упрямая, и ее надо направлять. Что поделаешь — ведь я желаю ей только хорошего и знаю, что для нее будет лучше.