Ожог
Шрифт:
Она смотрела на него и улыбалась. Или это было лишь похоже на улыбку, трудно сказать. Максим видел ее и пытался заговорить, назвать ее по имени, а в ответ увидел, что она отрицательно качает головой.
Пришел запах горелого и чувство, что его душат. Максим метался по кровати в полубреду, вспоминая записи Кочнева, описания его снов. На грани помешательства ему почудилось, что Кочнев — это он сам. Симптомы сумасшествия были идентичными. Один раз Максим даже услышал, как ботинки бьют по бетонным ступеням. Неужели в тот момент он вторгся в сон Дины?
Потом серо-черная завеса разорвалась, и Снегов увидел, что призрак склонился над ним, словно пытался рассмотреть поближе.
Максим открыл рот, чтобы заорать, но женщина приложила длинный белый палец к губам. У нее были огромные, глубокие, как шахта, глаза. В них Снегов различил отсвет тлеющих углей.
Костер. Огонь. Угли. Запах горелого.
Максим вспоминает мать Ксении.
Рядом с ней был дух огня… Неизвестно, что ему нужно.
Бабка не повела Галину к волхву, потому что испугалась в последний момент и решила оставить все как есть…
А если бы повела, может, ничего этого и не было бы? Откуда это пришло?
Максим просыпается с криком — разбудил его будильник. Вместе с этим электронным звуком на него навалилась усталость. Он спал, но не накапливал силы, а тратил их неизвестно куда. Теперь ясно, что призрак начал использовать в качестве батарейки и его тоже.
Только в этот раз все происходит быстрее, думает Снегов. Я не буду мучиться так долго, как Дима…
— Эй, Снегов, уснул, что ли? — сказала Алла.
Максим посмотрел на нее.
— О, совсем выпал… Кажется, точно не спал. Как лунатик, честное слово!
— Что? — Максим выбросил недокуренную сигарету.
— Подумай еще раз. Я лично тебя зову, приглашаю… Ну, посидишь час, никто не будет тебя поить до полусмерти. Или вообще не пей, раз за рулем.
Максим посмотрел на украшенную цветами и венками могилу.
— Извини, время дорого.
— Псих. Ненормальный. Проваливай и будь проклят.
Дина постаралась встать как можно дальше от гроба, установленного перед школьными дверьми на крыльце. Девушка спряталась за спинами рослых парней.
Ей было противно и холодно.
11 «Г» пришел практически в полном составе. Здесь же стояли учителя старших классов, директор и завуч, она же преподаватель биологии. Пришли многие из других классов, но в основном чтобы поглазеть на редкое зрелище.
Мать и отец Сержа стояли возле гроба и о чем-то тихо беседовали с директором.
Дина не понимала, зачем им понадобился весь этот цирк. Все выглядело до тошноты пристойно и пошло. Никто, в принципе, не знал, что делать в подобной ситуации.
Такая нелепая, негероическая, хотя и несправедливая смерть не заслуживает подобного внимания к себе. Вряд ли это нравится самому Сержу. По большому счету, это просто издевательство над ним. Знали бы они, при каких обстоятельствах погиб Сергей и во что он случайно ввязался…
Дина подняла воротник куртки. Ей стоило сегодня труда объяснить матери, куда она собирается идти утром в воскресенье. Сработало какое-то вранье насчет одноклассницы, с которой они договорились вместе подготовить доклад по истории. Мать пофыркала и отправилась досыпать, при этом наградив Дину соответствующим осуждающим взглядом. Дескать, можешь мне не сочинять.
Когда-нибудь я тебя выведу на чистую воду.
Дина пришла, когда уже установили на четырех сдвинутых вместе и покрытых черной тканью партах закрытый гроб. Он походил на большую красную гусеницу. Крышка уже была приколочена — внутри ничего, кроме одежды. Дина подумала, что нести его будет легко.
На школьном дворе стоял автобусы — один фирмы ритуальных услуг, другой — для желающих поехать на кладбище. Дальше, за пределами школы — автомашины.
Дина решила никуда не ехать. Это будет чересчур. Почему-то ей казалось, что все украдкой смотрят на нее и что-то подозревают.
Она прислушивалась к перешептываниям, стараясь понять, идет ли о ней речь. Кажется, тревога ложная. Это все нервы. Жить в таком напряжении нелегко, побочные эффекты не могут не проявиться.
Не хватало еще мании преследования, в самом деле!
Подошли родственники семьи, человек семь. Прервав тягостное молчание, заголосила толстая женщина, к ней присоединилась другая. Завуч вытирала глаза платком. Кто-то из девчонок 11 «Г» захныкал. Дина не видела, кто это.
Она отвернулась и стала смотреть на пустой корт, расположенный между двумя однотипными школами. Ту, вторую, практически не было видно из-за серой пелены моросящего дождя.
Возле гроба закричала мать Сержа. По толпе школьников прошел ропот.
Дина задержала дыхание. Ее всю сковало холодом. Из всех ощущений самым явным был только ужас. Пахло табачным дымом, духами, туалетной водой, одеколоном, потом.
По корту бежала, прихрамывая, бродячая собака, Дина видела только ее силуэт. Зрелище это успокаивало. Пес был лохматым и черным, издали напоминал мультипликационную кляксу.
Хорошо хоть обошлось без похоронного оркестра, думает Дина.
Она сжимает в кулаке, спрятанном в кармане, свернутый вчетверо тетрадный лист. Послание с «того света» Дина нашла сегодня утром не на письменном столе, где его оставила, а возле своей кровати на полу. Тут же валялась и ручка, которой выведены были под текстом Дины такие каракули:
«Уход… уход… отойду. Смерть… разорвать… заставил… не хотела…»
Первой реакцией Дины был гнев — она почему-то решила, что это написала мать. Однако через пару минут, когда сонное оцепенение спало, поняла, что предположение довольно глупое. Мать устроила бы ей головомойку, допытываясь, кому это она пишет послания, когда запирается в комнате на ночь. Запирается!
Мать не смогла бы войти, тем более так, чтобы Дина ничего не услышала.
Наверное, она не хотела принимать правду. Призрак ей ответил. Смысл послания оказался недоступным, но единственная правда здесь в том, что дух вышел на связь.