Ожоги
Шрифт:
Убрав от моей головы дуло и освободив руки, он медленно слез с меня, позволив мне перевернуться.
В предрассветном зареве я точно узнала силуэт Макса, который аккуратно стягивал с моего носа и рта плотный платок, не сводя с меня внимательного взгляда голубых глаз. Он выглядел все таким же уставшим, но где-то в уголках его губ притаилась едва заметная полуулыбка.
— Привет, — прошептал он тихо. Так же, как и тогда, в Цитадели, когда я не могла ответить на его приветствие.
— Привет, — прошептала я в ответ и широко улыбнулась. Дыхание сжало тисками, но не из-за очередного приступа кашля, а просто оттого, что сердце внутри меня разрывалось на части. Меньше всего на свете я ожидала снова его увидеть. И я впервые за долгое время почувствовала себя по-настоящему счастливой…
Теплая рука Макса отодвинула край моей рубашки, и его пальцы коснулись затянувшегося круглого белого шрама под ключицей, а затем скользнули ниже, ко второму шраму, находящемуся на четыре пальца выше солнечного сплетения. Его прикосновения были такими аккуратными, едва ощутимыми, но они заставили мое сердце пропустить очередной удар. Наверняка он чувствует ладонью тот набат, который разрывает мою грудную клетку.
— Я слышала тебя… Там, в Цитадели, — шепотом выдохнула я, сама не зная, зачем. Но мне казалось это таким важным! Я понимала, почему он ушел, почему больше не появлялся, и не винила его, но мне так хотелось сказать ему это! Эти слова тогда, в Цитадели, жгли меня изнутри, но я не могла произнести и звука, потом, когда он оставил меня одну, я говорила их вслух, зная, что он меня не услышит. Но теперь, когда я чувствую его горячее дыхание на своей коже, его руки на своих шрамах, мне хочется повторять и повторять… — Я слышала тебя. Каждый день. Я слышала. Мне было так страшно, но я слышала твой голос, я…
Почувствовав, как его теплые губы прикоснулись к моим, я невольно прикрыла глаза. Волна какого-то странного чувства захлестнула меня, оставив наедине с новыми, неизведанными ранее ощущениями.
— Я слышала… — снова прошептала я, когда он прервал поцелуй, чтобы перевести дыхание. Макс посмотрел мне в глаза и прежде, чем его губы вновь накрыли мои, хрипло прошептал:
— Я знаю.