Чтение онлайн

За лесами началась степь, где кочевали орды черных клобуков. Вроде и открытый простор, но и тут прямо двигаться не получится. Стойбища куреней лучше бы обходить строной. Да и вдали от них держаться настороже, дабы не нарваться на какой-нибудь отряд.

Кочевники данники великого князя и зависимы от его воли. Но и в самые благоприятные годы не гнушались совершать небольшие разбойные набеги. Что уж говорить о дне сегодняшнем, когда воины потирают руки в предвкушении назревающей усобицы. Серебро их ханам уже занесли, и воины уже готовят к походу воинскую справу.

Но даже без этого, одинокий путник однозначно перейдет в разряд законной добычи. И уж тем более воин. Михаил для них достаточно жирный гусь. У кочевников даже кольчуга дорого стоит, что уж говорить о ламеллярном доспехе, что был на нем.

– Вот тебе бабушка и Юрьев день, – сплюнув, произнес Михаил.

Вообще-то, до возникновения этой поговорки еще добрых пять сотен лет. Как впрочем и до порядка перехода крестьян арендаторов от одного помещика к другому. Сейчас эти самые помещики только-только зарождаются. Те самые надельники.

Отслужив три года на срочной службе, воин оседал на земле, и обзаводился семьей. Через пять лет следовал призыв на год строевой службы. И это время земля либо простаивала, либо возделывалась супругой с помощью соседей. Но уже начинал получать распространение наем крестьянских семей, которые возделывали земли оставшиеся без мужского догляда. В городках хватало вдов, воспитывающих детей павших воев. Земли их не лишали, а ее нужно было возделывать.

Не суть важно. А вот появившаяся тройка всадников, уже совсем другое дело. Низкие степные лошадки, однозначно указывали на то, что это кочевники. Конечно, не исключено, что ребятки догоняют его чисто только чтобы порасспросить о новостях. Вот только в это нечто из области фантастики.

Уйти у Михаила не получится. Он в пути уже четвертые сутки, лошади под ним неплохие, но и только. А потому за это время подустали. Чего наверняка не сказать, о низкорослых степняках. Сходиться же в бою на заморенном животном, глупость несусветная. Он же не дурак и предпочитает сам задавать рисунок боя.

Отвязал поводья заводной лошади и бросил их ей под ноги. Нехитрый способ, который гарантирует, что живой транспорт не убежит далеко. После чего двинулся навстречу троице преследователей.

Подумалось о Ксении. Как там говаривал горбун – баба сердцем видит? Вот-вот. Иди и думай, то ли накаркала то ли материнское сердце чуяло беду. Нет, ну вот что ты будешь делать! Почему беду-то? Можно подумать ему впервой сходиться с несколькими противниками кряду. Ладно бы еще в начале его нынешнего пребывания в этом мире. Но теперь-то он полностью набрал свою былую форму.

Пока эти мысли бродили в голове, руки делали привычную работу, без участия разума. Извлек из саадака лук. Наложил бронебойную стрелу. Кто его знает, что там у них поддето под халаты. Так-то доспехи у кочевников редкость, но чем черт не шутит, пока бог спит.

Привстал в стременах, поймал баланс и натянул лук. Степняки пока пускать стрелы не спешат, слишком далеко. А вот Михаила дистанция ничуть не смущает. С легким треньканьем тетива пустила стрелу в полет, а рука уже тянет из саадака следующую. Послал и ее, полез за третьей, одновременно уводя лошадь в пологий правый поворот. Так что, третью стрелу он метал уже двигаясь к противнику боком.

Попала только одна. Первая. Да и то, скорее всего преследователи просто не ожидали такой точности. Ну и угодила она не во всадника, а в лошадь. Две другие хотя и прошли рядом, но все же кочевники сумели от них увернуться. Ну что тут сказать, главное не зевать, и если у тебя достаточно ловкости, то сумеешь что-нибудь предпринять. Что не говори, а на дистанцию в две сотни метров стрела летит по крутой траектории порядка трех-четырех секунд. И рассмотреть ее вполне возможно.

Михаил резко натянул поводья заставляя лошадь присесть. Обе стрелы прошли с большим упреждением. Не сказать, что они непременно в него попали бы. Но могли. Рванул поводья влево, резко разворачивая животное, и тут же ударил пятками в бока. Лук скользнул в саадак, закрепленный в седле. Правая рука потянула из ножен меч. Щит остался за спиной, в левой оказался метательный нож.

Наложить новые стрелы они уже не успели. Дистанция сокращалась стремительно. Два стука сердца, и до первого из степняков едва ли десять метров. Взмах рукой и нож ушел в полет. А вот теперь чтобы увернуться нужно быть Гудини. Кем гордый сын степей не являлся, а потому закономерно принял нож совей грудью. К слову, прикрытой кожаным доспехом. Так себе защита, против тяжелого граненного клинка, у которого пробивная способность сопоставима с бронебойной стрелой.

Со следующим они скрестили мечи. А хорош кочевник. Михаил-то атаковал в полной уверенности, что срубит его первой же атакой. На деле же, тот увернулся, отведя удар со звоном и громким шуршанием стали.

Мгновение, и мчащиеся лошади развели их по сторонам. Романов осадил свою, и заставил развернуться практически опустившись на круп. Кочевник же и не подумал останавливаться. Вместо этого он наоборот наддал в бока своей лошади, и начал убирать свой клинок. Наверняка сделал соответствующие выводы и решил разорвать дистанцию, после чего воспользоваться луком.

Михаил ударил пятками в бока лошади посылая ее вдогонку за противником. Одновременно с этим потянул повесил свой меч на темляк и потянул из саадака лук. Лошадь у него может и не из лучших. Но уж точно быстрее степной. Во всяком случае на короткой дистанции. А потому ему удалось не только сохранить разрыв, но даже немного его сократить.

Беглец полуобернувшись в седле, пустил стрелу. Михаил не без труда, но все же сумел уклониться. После чего сам привстал в стременах и натянул лук. Выстрел оказался точным. Правда попал не во всадника, а в лошадь. Что поделать, это не винтовка, а беглец не неподвижная мишень.

Бедное животное полетело через голову. Но всадник оказался достаточно ловким и проворным, чтобы суметь выскочить из седла. Еще и лук сохранил. Пробежавшись несколько шагов по траве, он обернулся, а через мгновение натянул тетиву и выстрелил в преследователя с дистанции едва ли в тридцать метров.

Романов сумел определить момент выстрела. Но предпринять что-либо уже был не в состоянии. Слишком незначительное расстояние. Наконечник ударил его в грудь с глухим металлическим стуком. Однако, либо стрела прилетела под углом, либо пластины оказались достаточно надежными, но вестница смерти срикошетила от него так и не причинив вреда.