Шрифт:
Отмстить неразумнымъ Хозарамъ:
Ихъ села и нивы, за буйный набгъ,
Обрекъ онъ мечамъ и пожарамъ.
Съ дружиной своей, въ Цареградской брон,
Князь по полю детъ на врномъ кон.
Изъ темнаго лса навстрчу ему,
Идетъ вдохновенный кудесникъ,
Покорный Перуну старикъ одному,
Завтовъ грядущаго встникъ,
Въ мольбахъ и гаданьяхъ проведшій весь вкъ.
И къ мудрому старцу подъхалъ Олегъ.
«Скажи мн, кудесникъ, любимецъ боговъ,
Что сбудется въ жизни со мною?
И скоро ль, на радость сосдей-враговъ,
Могильной засыплюсь землёю?
Открой мн всю правду, не бойся меня:
Въ награду любаго возьмешь ты коня».
А княжескій даръ имъ ненуженъ;
Правдивъ и свободенъ ихъ вщій языкъ,
И съ волей небесною друженъ.
«Грядущіе годы таятся во мгл:
Но вижу твой жребій на свтломъ чел.
Запомни же нын ты слово мое:
Воителю слава отрада;
Побдой прославлено имя твое;
Твой щитъ на вратахъ Цареграда;
И волны, и суша покорны теб;
Завидуетъ недругъ столь дивной судьб.
И синяго моря обманчивый валъ
Въ часы роковой непогоды,
И пращъ и стрла, и лукавый кинжалъ
Щадятъ побдителя годы…
Подъ грозной броней ты не вдаешь ранъ;
Незримый хранитель могущему данъ.
Онъ, чуя господскую волю,
То смирный стоитъ подъ стрлами враговъ,
То мчится по бранному полю,
И холодъ, и сча ему ничего:
Но примешь ты смерть отъ коня своего».
Олегъ усмхнулся; однако чело
И взоръ омрачилися думой.
Въ молчаньи, рукой опершись на сдло,
Съ коня онъ слзаетъ угрюмой,
И врнаго друга прощальной рукой
И гладитъ, и треплетъ по ше крутой.
«Прощай, мой товарищъ, мой врный слуга,
Разстаться настало намъ время:
Теперь отдыхай; ужъ не ступитъ нога
Въ твое позлащенное стремя.
Прощай, утшайся, да помни меня.
Вы, отроки-други, возьмите коня!
Въ мой лугъ подъ устцы отведите;
Купайте, кормите отборнымъ зерномъ;
Водой ключевою поите».
И отроки тотчасъ съ конемъ отошли,
А князю другаго коня подвели.
Пируетъ съ дружиною вщій Олегъ
При звон веселомъ стакана.
И кудри ихъ блы, какъ утренній снгъ
Надъ славной главою кургана…
Они поминаютъ минувшіе дни
И битвы, гд вмст рубились они.
«А гд мой товарищъ, промолвилъ Олегъ,
Скажите, гд конь мой ретивый?
Здоровъ ли? Все также ль легокъ его бгъ?
Все тотъ же ль онъ бурный, игривый?»
И внемлетъ отвту: на холм крутомъ
Давно ужъ почилъ непробуднымъ онъ сномъ.
И думаетъ: «что же гаданье?
Кудесникъ, ты лживый, безумный старикъ!
Презрть бы твое предсказанье!
Мой конь и донын носилъ бы меня».
И хочетъ увидть онъ кости коня.
Вотъ детъ могучій Олегъ со двора,
Съ нимъ Игорь и старые гости,
И видятъ: на холм, у брега Днпра,
Лежатъ благородныя кости;
Ихъ моютъ дожди, засыпаетъ ихъ пыль,
И втеръ волнуетъ надъ ними ковыль.
Князь тихо на черепъ коня наступилъ
И молвилъ: «спи, другъ одинокой!
Твой старый хозяинъ тебя пережилъ:
На тризн, уже недалёкой,
Не ты подъ скирой ковыль обагришь
И жаркою кровью мой прахъ напоишь!..
Мн смертію кость угрожала!»
Изъ мертвой главы гробовая змія,
Шипя между тмъ выползала;
Какъ черная лента вкругъ ногъ обвилась:
И вскрикнулъ внезапно ужаленный князь.
Ковши круговые запнясь шипятъ
На тризн плачевной Олега:
Князь Игорь и Ольга на холм сидятъ;
Дружина пируетъ у брега;
Бойцы вспоминаютъ минувшіе дни
И битвы, гд вмст рубились они.