Шрифт:
Глава 1
Майя
– Майка, ты где? – слышала я крик тети со двора и еле сдерживала себя, чтобы не ответить грубо. – Паскуда такая…
Паскуда – это я. А еще приблуда, приемыш, свинота, оборванка… продолжать можно бесконечно. Давно уже привыкла к оскорблениям в свой адрес. И самое обидно, что шли эти оскорбления от родной тетки.
– Где я могу быть?! Ты же сама сказала мне вычистить курятник! – крикнула в ответ и шмыгнула носом. Вокруг меня одно дерьмо. В прямом и переносном смыслах. Как же я хочу скорее уехать от сюда! Это село, этот дом, хозяйство, люди, и даже моя семья изрядно меня вымотали.
А все из-за того, что я подкидыш. Хотя на самом деле я просто брошенный ребенок. 18 лет назад моя мать привезла новорожденную дочь к своим родителям и бросила.
По рассказам бабушки, женщина, родившая меня, приехала одним летним вечером, долго плакала, рассказывала печальную историю о том, как какой-то столичный хлыщ поигрался с деревенской девкой и бросил ее, как только узнал о беременности. Аборт было делать поздно, матери пришлось рожать. Ей и самой на тот момент 19 лет было, и как тащить на себе маленькое дитя она не представляла.
Бабушка моя ее тогда успокаивала, говорила мол вырастим, что слезы понапрасну лить. Дед хоть и был зол, но помощь предлагал и от дочери с внучкой отказываться не собирался.
И дедушка, и бабушка все свои деньги отдали, чтобы хоть пеленок и распашонок купить. Мать тогда вроде успокоилась, благодарила бабушку и деда, а на утро… просто исчезла с деньгами. А меня забыла, наверное. Ни записки, ни звоночка с тех пор от нее нет. Где она? Кто она? Жива ли? И почему просто бросила меня? На эти вопросы ни у меня, ни у семьи ответов нет.
Вот я и осталась одна на попечении бабушки, дедушки и их первой дочери. Тетя Света старше моей матери на 5 лет. Они сестры, но по словам бабушки с мамой никогда особо близки не были. Когда меня бросили, тетка уже была замужем за дядькой Иваном. У них даже годовалая дочка была. Так и жили все в одном большом доме.
Бабушка тогда еще работала в сельсовете, дедушка в колхозе. Тетя Света была без образования и работала дояркой на молокозаводе, а дядька Иван перебивался подработками то тут, то там.
Меня не бросали, кормили, поили, в школу собирали, жизни учили – на том и спасибо. А то, что ненавидели, постоянно шпыняли и обзывали – так это когда бабушка не видела. В целом не скажу, что жизнь моя была ужасна. Все базовые потребности мне закрывали. Но любовь, тепло и заботу я получала только от бабули. Дедушку плохо помню, он умер, когда мне было лет 6.
Что касается тетки и ее семьи… мне кажется, она меня ненавидит именно из-за матери. Что-то было такое в их сестринских отношениях, что не дает тетке покоя. Вот она и отыгрывается на мне. Тетя Света вполне нормальная и дочь, и мать, и жена. Она хорошо относиться к бабушке, любит дядь Ивана, а в своих детях души не чает. Только я для нее источник раздражения и девочка для битья.
– Пошевеливайся там. Сейчас коров пригонят на обеденную дойку, – продолжала кричать тетка. Я лишь закатила глаза, успокаивая себя тем, что скоро отсюда уеду.
В прошлом месяце я стала совершеннолетней. А еще я с отличием закончила школу и хорошо сдала выпускные экзамены. И все это дало мне хорошие шансы на поступление в столичный ВУЗ.
Тетка еще не знает о моем поступлении и скором отъезде. Бабушка мне строго-настрого запретила сообщать всем, чтобы палки в колеса не вставляли. Бабуля моя прекрасно видела отношения всей семьи ко мне, но сделать ничего не могла. Только плакала украдкой и головой качала.
– А Карина не может подоить корову? – спросила я тетку, выходя из курятника с полным ведром помета. – Я тут еще не закончила.
– Так быстрее работать надо, а не в облаках витать! – злилась тетя. Она сидела на крыльце дома и чистила картошку. Высокая, статная и когда-то красивая женщина сейчас выглядела лет на 55-60. Деревенская жизнь ее не щадила, да и она сама мало за собой следила. А отсюда и лишний вес, и глубокие морщины на лице, и проблемы со здоровьем. – Ты как мать твоя бестолковая! Ничего делать не умеешь.
Я уже не обращала внимания на словесный понос. Просто прошла к бочкам и опустошила ведро. Работы у меня и правда много.
– Ишь что удумала, свинота! Каринка моя отдыхать приехала. Она учиться, сутками над книгами сидит, - причитала тетка, когда я проходила мимо нее с пустым ведром. – Не то, что мать твоя! Нагуляла и в подоле принесла… Каринка моя умница, красавица… старается девочка…
«Ага, старается. На сеновале с Петькой она старается», – хотелось высказать тетке, но я прикусила язык. Для нее Каринка – свет в оконце. Любимая дочь, кровиночка. Вот она слепо и верит своей дочурке.
Каринка – моя двоюродная сестра. Старше меня на год, и соответственно поступила в университет раньше. Экзамены она сдала с горем пополам, но в ВУЗ ее зачислили. И не куда-то, а в Москву. Не знаю, как у нее получилось, но тетка этим фактом очень гордилась и на все село каждый раз хвалилась о Каринке.
Весь прошлый год двоюродной сестрицы не было, жила она в Москве в общежитии, приезжала редко и только на каникулы. А я и рада была. Минус один змееныш в нашем гадюшнике. Еще брат был, но он как-то спокойнее ко мне относился.
Каринка может и хорошая девка, да только видела с детства отношение ко мне и подражала взрослым родителям. Начиналось все с мелких пакостей типа разорвать мою раскраску, завязать мне узлом шнурки на кроссовках, ленты для волос порезать. В школе стало сложнее. Я училась хорошо, быстро схватывала на лету, была победительницей всевозможных олимпиад, гордостью школы. А у Каринки всегда были проблемы с вниманием, уж очень она рассеянная. И вместо учебы была сконцентрирована на подружках, на гулянках, на мальчиках. Так возникла зависть.