Чтение онлайн

Ольга повела изящными плечиками.

– Ну, наша маман, уж если вцепится, то все. Приходится импровизировать, – усмехнулась Ольга. Внимательно вглядываясь в кажущееся сегодня невыразительным и бесцветным лицо старшей сестры, она требовательно сказала:

– Все! Давай, колись! Что там у тебя такое? Ты же знаешь, я еще хуже чем мама.

Вера Сергеевна вздохнула и неожиданно, прижав ладони к лицу разрыдалась.

– Мы подали заявление… на развод!… Давно к этому шло… Но вот все как-то думала, уладится, утрясется… Аааа!…

Она всхлипнула и взглянув на Ольгу покрасневшими от слез глазами добавила:

– А как же Сашка? Как она?!…

– Урод! – Достав из кармана пачку, сердито сказала Ольга. Она чиркнула зажигалкой и затянулась глубоко и с наслаждением.

Вера Сергеевна испуганно покосилась на нее.

– Мама будет недовольна, ты же знаешь она не любит… – гнусавым от недавних рыданий голосом сказала она.

– Ну и ладно, – небрежно отмахнулась Ольга, делая очередную затяжку. – Она всегда чем-то недовольна, ты же тоже ее знаешь.

Вера Сергеевна печально вздохнула.

– Я не знаю как быть, Оль. Просто не знаю как быть и что теперь делать…

– Дать этому козлине хорошего пенделя, вот что делать. Пусть катится к чертям собачьим. Скатертью дорога!

Она положила руку на плечо сестры и твердо сказала.

– Он не стоит твоих переживаний и ты об этом знаешь, – и затем, уже очень мягко с сочувствием добавила,– просто сейчас ты не в состоянии думать спокойно и понимать очевидное. И мне так жаль, Верка, что тебе приходится через это проходить. Если бы я могла помочь, я бы помогла. Но единственный кто может помочь любому из нас в такой ситуации – время. Неумолимое, безжалостное и при этом милосердное время…

Вера Сергеевна судорожно вздохнула и вытерла заплаканные глаза салфеткой. Она внимательно посмотрела на непривычно посерьезневшую младшую сестру. Такое впечатление, что Ольга не просто успокаивает ее, а будто делится опытом. Тем, что было пережито ею самой… Возможно ли подобное, Вера Сергеевна не знала. Она, в отличие от Ольги не обладала способностью «просвечивания» рентгеновским лучом мыслей и душевного состояния окружающих. Было невыносимо грустно. От всего сразу… Почему в жизни не бывает все хорошо?…

Ольга поднялась.

– Пойдем, а то маман сейчас начнет метать громы и молнии, что мы такие копуши и так долго не подаем чай. Очередное нарушение этикета.

На красивом лице вновь сияла безмятежная ослепительно прекрасная улыбка красивой, уверенной в себе женщины, жизнь которой полностью удалась, на зависть всем…

По бледно желтым стенам класса пробегали солнечные зайчики. Из приоткрытого окна доносились звуки весеннего дня, наполненного светом, теплом, щебетом птиц, голосами прохожих, фырканьем машин.

– … именно в этот период американская школа балета окончательно обретает ту форму, которой она представлена и на сегодняшний день…

«Теорию балета» любили все девочки, без исключения. Правда, причины этой любви были различными. Большинству нравилась возможность просто отдохнуть, сделать передышку в нескончаемом совершенствовании и оттачивании мастерства танцовщиц. Так редко можно было просто посидеть, расслабиться, и позаниматься какими-то своими делами, на которые у юных балерин никогда не оставалось времени. Пока преподаватель, спокойный, доброжелательный и абсолютно невозмутимый старичок, со множеством степеней и званий в области искусства, Илья Николаевич рассказывал очередную тему, можно было спокойно посидеть в телефоне. Потому, что Илья Николаевич всегда всем обязательно ставил зачет, считая, что раз присутствовали на занятиях, значит хоть что-то там в головах, в любом случае, отложилось. А если уж предмет неинтересен, так зачем тратить время, силы и нервы, занимаясь зубрежкой, «бездушным» заучиванием информации, которая, в связи с отсутствием интереса, в любом случае, выветрится сразу же после того, как тема будет сдана. Илья Николаевич был твердо убежден, что жить нужно «в радость». Ни к чему совершать насилие над собой. Ведь и занятия техникой танца и хореографией, на которых ученицы выкладываются до изнеможения, имеют смысл, только если есть желание заниматься именно этим. А иначе все неимоверные усилия, бесконечная работа, через боль, через слезы бесполезны и бессмысленны. А без теории, ну что ж, танцевать его ученицы смогут ничуть не хуже, это уж точно. А там, глядишь, повзрослеют и придет интерес и желание узнавать что-то новое. Расширять горизонты познания.

– … но, как и раньше, французская школа продолжала занимать ведущее место… – приятный мягкий баритон совсем не старческого по звучанию голоса обволакивал, успокаивал и как будто согревал душевной теплотой. Даже те кто не вникал в суть, помимо воли, вслушивались в звучание, пропускали через себя.

Саша слушала учителя внимательно и с неподдельным интересом. Она была одной из тех немногих, кто любил не только преподавателя, но и сам предмет. Ей было интересно все, что хоть как-то было связано с обожаемым ею видом искусства. Илья Николаевич не скрывал, что спокойная, рассудительная, умненькая Саша его любимая ученица.

– Талант, – говорил он, с улыбкой, -всегда многогранен. Это очень неверно, когда говорят, что природа не бывает слишком щедра и не дает много талантов одновременно. Глупость! Дело не в щедрости природы. Если уж человек одарен, то у его одаренности непременно присутствуют разнообразные грани. Главное, стремиться развивать и постоянно совершенствовать как можно больше из них. Никогда нельзя останавливаться. Иначе это внутреннее сияние угаснет…

В десять лет философские рассуждения не слишком интересны и понятны. Девчушки согласно кивали. Улыбались старику, и как только он отворачивался, вновь включали телефоны, ненадолго, погружаясь в мир, в котором большинство их сверстников пребывало чуть ли не постоянно, а они были редкими гостьями и в этом краткосрочном пребывании была особая прелесть. Жаль, что теория согласно учебной программе бывает только один раз в неделю…

Гиеновна вновь была сильно не в духе, и на этот раз отыгралась на воспитанницах во время отработки танцевальных отрывков для предстоящего в скором времени промежуточного экзамена, загоняв всех до полного изнеможения. Температура на улице была выше двадцати градусов и в зале было невыносимо душно. Девочки вышли с занятия выжатые как лимоны. Всем хотелось только поскорей добраться до дома. Прелести теплого весеннего дня не манили собой юных созданий. Силы закончились. Юные балерины шли к остановке трамвая, вяло переговариваясь друг с другом.

– Хоть бы нам со следующего года другую хореографичку дали, – вяло перебирая ногами, сказала Алина.

– Ага, размечталась, – сказала Ира Сосницкая. – Гиеновна она вечная и незаменимая.

Саша рассеяно слушала подруг. Она потянула ногу и боль в щиколотке становилась с каждым шагом все ощутимее. Неподалеку от остановки припарковался большой темно зеленый внедорожник. Заметив машину, Саша поморщилась.

Дверь автомобиля распахнулась и Саша увидела улыбающееся лицо отца.

– Привет, Санька! – радостно шагнув к ней навстречу сказал отец.