Чтение онлайн

– Хорошо. Я не против, если ты решишь, что мы играем по твоим правилам. Нет, солнышко, ты никогда не заходила на мою территорию. Потому что прекрасно знаешь, что делать это – себе дороже.

– Хорошо, что ты признал этот маленький ничего не значащий фактик. Итак, я на твою – не заходила. Тогда почему ты заходишь на мою?

Он сделал недоуменный вид.

– О чем ты, ласточка? В этом болоте есть что-то твое?

– Да, Игорь, и ты это прекрасно знаешь.

– Как я могу знать то, чего нет. Это, радость, все твои иллюзии.

– Так вот о нахрапе… Ты же меня знаешь. Лучше, чем кто бы то ни было. Знаешь, как мне трудно сдерживать этот нахрап. Знаешь, что случается каждый раз, когда он все же вырывается из-под контроля. Я побеждаю. Всегда. Зачем нам с тобой воевать? Не будет ли проще для нас обоих, если ты просто признаешь факт, что часть акватории твоего болота уже давно освоена мною?

– Птичка, тебя слегка занесло…

– Нет, Игорь. Ты можешь продолжать делать вид, что ничего не происходит. Отшучиваться, называть меня издевательскими обозначениями…

– Ласковыми именами, куколка!

– … но это не изменит расстановки сил на шахматной доске. Не тот случай. Если ты сейчас не остановишься, то мне придется объявить тебе войну. Чем она кончится – одному богу известно…

– Не произноси имени Господа всуе. Тем более, что из твоих уст это звучит сверхъестественно. Отдает дьявольщиной…

– … возможно, победа останется за тобой. Но могу победить и я. Или мы просто уничтожим друг друга. Неужели тебе так сложно усмирить свою гордыню? Ведь ты все прекрасно понимаешь.

Он, наконец, замолчал. Тогда я выстрелила второй раз.

– Оставь свою затею с робоженщинами.

– Может, сразу попросишь отписать тебе пол земного шара?

– Не руби сук, на котором сидишь, Игорь. В конечном счете этот замысел и тебе не пойдет на пользу.

– Елена Платоновна, тебя заносит. И сильно теперь уже. Учи своих недоделок из авксомской коллегии, с ними у тебя выходит. Папу с мамой, если получится. Своих мальчиков – фаворитов-наездников. Но не забывай, всему, что ты знаешь, тебя научил я. Не думай, что ты меня переросла. То, о чем ты сегодня думаешь, когда-то давно было задумано мною. Если я по доброте душевной и позволяю тебе развлекаться, то это не значит, что моя душа добра безгранично.

Он на миг замолчал.

– Войну ты мне объявишь?! Лучше с озоновыми дырами повоюй. Или с летоисчислением. В обоих этих случаях у тебя будет меньше шансов, что пупок развяжется.

– Идея с робоженщинами – это ящик Пандоры. Даже ты не в состоянии справиться с теми последствиями, которые могут наступить, если этот ящик открыть. Я знаю, ты думаешь, что на твой век тебе хватит сил, чтобы удержать все под контролем, а дальше – хоть трава не расти. Но что, если в этот раз ты просчитаешься?

– Оборот «что, если» оставь для паблик-ло клиентуры. На них это производит впечатление. В моем лексиконе таких оборотов нет.

– И какие же в твоем?

– Знаешь, как я в студенческие годы сдавал экзамены? Приходил на очередную сессию после ночной попойки, в голове звенело, глаза слипались. А какая-нибудь дежурная зубрилка подходила ко мне и спрашивала, готов я или нет. Когда я говорил, что не готов, она бросала на меня взгляд свысока. Сочувствующий такой. В нем одновременно отражались презрение и жалость. А потом спрашивала: «Игорь, а как же ты сдавать собираешься?». Так вот я всегда отвечал одно и то же: «Что-нибудь придумаю».

Он умолк и жестко посмотрел на меня.

– И всегда придумывал. Сначала на экзаменах, а потом и в жизни. Всегда. А где сейчас эти зубрилки? Со всеми их заученными знаниями… Которые абсолютно неприспособленны к жизни.

– А куда ты денешь многочисленных фотомоделей, которые тебя до сих пор неплохо кормили?

– Не надо выдавать желаемое за действительное, Ленок. Это я их кормил. Все они – пшик, пустое место. Гонору – вагон, а пользы как от козла молока. Давно надо было разогнать всё это безмозглое стадо.

– Игорь, восемьдесят процентов из них – мои клиенты.

– Прими мои соболезнования. И да, можешь выслать письменную благодарность. Не обязательно, приурочивая к праздникам. Я рад сделать для тебя что-нибудь приятное круглый год.

Я вскочила с места.

– Игорь, оставь свой юмор. Вчера ко мне явилась Ольга Позёркина, а точнее, влетела в приемную как ураган. Она несколько минут металась по кабинету и истошно орала, пока я не начала сквозь ее ор разбирать слов. Не догадываешься, о чем я?

– А что тут догадываться? Позёркина стала первой. Но скоро это коснется и всех остальных.

– Так ты все подтверждаешь? Игорь, если ты, и правда, собрался воплотить в жизнь этот проект, то ты просто сумасшедший! Ольга Позёркина, Аглая Малая, Тося Нимфембл – это же клиентура уровня топ-20! Самые удойные из самых убойных! Ты хочешь оставить меня без заработка? Хорошо, ну ладно я… А кто следующий? Ведь если запустить этот процесс, то фотомоделями он не ограничится. За ними потянутся Эвелина Слабопоющая, Федор Актёрик, Ирина Балерина. Пирамида рухнет! Ты понимаешь, что сравняешь с землей весь псевдокультурный пласт? Не боишься, что сам ляжешь под его обломками?

– Не боись, Электрошок! Шквал пройдет наискосок.

Я не удержалась и рявкнула.

– Игорь! Прекрати этот фарс!

Его голос прозвучал так зловеще тихо, что я тут же пришла в себя:

– Фарс?

Он медленно поднимался из кресла. Непроизвольно я слегка попятилась назад.

– Это второе слово после «Бога», которое для тебя заказано.

Он смотрел с угрозой. Я похолодела.

– Елена Маяк – это и есть фарс. А я – Бог. Не просто местный божок. Я – главный авксомский Творец. Не забывай. Я создал тебя по образу своему и подобию, но не стоит заблуждаться, что ты поэтому стала мне равной. Читай Библию. Вспомни, что стало с созданиями, которые посчитали себя уподобившимися своему создателю. И не повторяй их ошибок.