Чтение онлайн

Некоторое время он так и лежал, а затем все так же, краем города побрел назад и уже в темноте добрался до церковной ночлежки, поел пресного, даже без мяса, бобового супа и улегся среди таких же, как он, — без жилья и каких-либо перспектив.

Господь снова испытывал его веру и терпение, и посылал на него бедствия и язвы, словно на Иова, ставшего жертвой спора между богом и сатаной, но оставшегося верным господину своему, несмотря ни на что.

Вот только сам Салли впервые за много-много дней не был уверен, что и на этот раз у него хватит сил подняться и продолжать свой путь в небеса. После всего пережитого он ужасно боялся взять на себя еще и Висенте — со всей его охраной. А утром их всех подняли и повели на службу, и пастор говорил так много и так хорошо, что Салли заплакал от стыда перед всевышним и плакал до тех пор, пока служба не завершилась.

— Дитя мое, — подошел к нему священник, — что тебя тяготит?

— Я не оправдываю доверия господа… — горестно всхлипнул Салли, — но у меня просто не хватает сил отдавать ему так много…

Пастор улыбнулся.

— Дающему вернется сторицей, дитя мое… попробуйте превозмочь уныние и давайте господу то, что можете.

Салли всхлипнул и кивнул, и пастор снова стал говорить, а когда он закончил, Салли вытер глаза порезанным рукавом и сунул руку в карман.

— Спасибо вам, отче, — протянул он священнику ту самую, бог весть как оказавшуюся у него в руках после жестокой схватки с Карлосом толстую золотую цепь. — Вот… возьмите.

— Что это? — ошарашенно моргнул пастор.

— Это жертва Иегове… как вы сказали: то, что могу.

Пастор еще раз моргнул и… принял дар.

— Ты достойный сын церкви, дитя мое, — дрогнувшим голосом сказал он. — И тебе обязательно воздастся.

Вопреки ожиданиям Бергмана, городской совет поддержал Висенте Маньяни почти во всем. Нет, поначалу вопросы к нему были, и серьезные… но исполняющий обязанности мэра Висенте был так убедителен в своих аргументах, что постепенно всякое сопротивление сошло на нет. И на следующее же утро после совета город проснулся совершенно другим.

В это утро вся местная пресса опубликовала новую программную речь нового мэра, где он четко и однозначно ставил несколько главных задач: избавиться от преступности и коррупции, для чего резко, в полтора раза — никак не меньше — увеличить бюджет муниципальной полиции, затем быстро модернизировать обе городские фабрики и «на десерт» — создать фонд имени павшего в борьбе с этническими преступными группировками мэра города Хьюго Тревиса. Предполагалось, что фонд будет помогать вдовам и сиротам погибших во Вьетнаме героев, а главное, щедро субсидировать патриотические молодежные организации.

Статья имела совершенно ошеломляющий успех, и о Висенте заговорили сразу и везде: в клубах и школах, в офисах и цехах.

— Вот увидите, этот Висенте им всем покажет! — радовались члены многочисленных мелких профсоюзов.

— Вы все не так поняли! — возражали активисты общественных организаций. — Висенте прямо сказал, главное — это участие горожан!

А кое-кто просто собирал соседей, вооружался бейсбольными битами и вот таким более чем убедительным составом навещал давно всем известные приторговывающие наркотиками точки — в первый и последний раз.

И лишь Бергман понятия не имел, за что хвататься, и пока вместо того, чтобы вплотную заняться поискам маньяка, был вынужден посылать полицейские патрули разбираться с последствиями самосудов, а они приобретали совершенно угрожающие размеры.

Только за одну неделю, прошедшую со дня выступления Висенте Маньяни, полицейское управление зафиксировало шесть поджогов, два десятка телесных повреждений средней тяжести, не говоря уже о четырех десятках групповых драк. Все камеры были хронически переполнены, и ему приходилось выпускать минимум половину под посильный денежный залог или на поруки, — естественно, по решению суда, опиравшегося на ходатайства все тех же клубов и профсоюзов. А на следующий день камеры снова оказывались забиты до отказа.

А Висенте между тем продолжал накалять атмосферу. Как только школьники сдали последние тесты и начались летние каникулы, по его инициативе едва ли не все мальчишки города были собраны в полувоенные лагеря возле речки. И теперь горожане день за днем с изумлением наблюдали, как неузнаваемые, загоревшие и окрепшие от постоянных тренировок ребятишки с нашивками в виде американского флага на рукавах целыми днями маршируют по улицам, а вечерами обходят каждый двор и каждый дом, помогая полиции устанавливать нахождение тех, кто объявлен в розыск.

Нет, кое-какая польза от этого Бергману была. Вездесущие бойскауты всего за две недели отыскали восемь тайников и в них около сорока килограммов кокаина, восемь кило героина и шестнадцать мешков марихуаны. Но — бог мой! — во сколько же больше возникало проблем!

Уже на второй день после этой злосчастной статьи полицейские еле вырвали из рук самосудчиков похожего на составленный при помощи Нэнси Дженкинс и Роуз Лестер фоторобот убийцы бродягу. Бедолага как-то прижился в церковном приюте и, по отзывам здешнего пастора, все это время являл собой образец набожности и смирения, но его «вычислили» извечно нетрезвые «патриоты» из ближайшего бара, выволокли на площадь перед церковью, и если бы не патруль, наверное, затоптали бы до смерти.

Понятно, что, как следствие, те же колумбийцы и пуэрториканцы начали просто уезжать в другие места, и Висенте получил то, на что нарывался. Половина цехов на его недавно приобретенных фабриках просто остановилась. А потом на фондовой бирже грянул давно ожидавшийся крах, и все вообще остановилось.

Господи, как же напряженно ждал Бергман момента, когда до Висенте дойдет вся губительность его политики! Но самое удивительное, что ничего подобного не случилось.

— Все эти трудности временные, — бодро заявлял новоиспеченный мэр на каждом совете города, — и легко преодолимые. А если кто слишком легко впадает в истерику, так пусть лечится — в Хьюстоне хоро-о-оший доктор есть. Могу отрекомендовать.

— Из-ви-ните меня, сэр, — медленно, нараспев возражал ему единственный серьезный оппонент — седой, весь покрытый старческими пигментными пятнами еврей — учредитель самого устойчивого и, наверное, именно поэтому самого маленького банка города, — но финансовый год не так давно начался, а бюджет города уже пуст. Чем вы собираетесь покрывать дефицит?

Но Висенте лишь смотрел на него ироничным взглядом — сверху вниз.

— Вы сомневаетесь в моих возможностях? А напрасно. Спросите у людей, кто такой Висенте Маньяни и держит ли он слово… И послушайте, что они вам скажут.