Падает вверх

Высоко над морем взметнулся, будто выплавленный из одного куска, зеленый и сверкающий корпус Лаборатории Межзвездной Связи — застывшая гигантская волна с белой пеной тентов на крыше. с блестящими пузырьками-окнами вдоль верхнего этажа. Там, наверху, располагались эмиссионные камеры, и каждый, кто хоть раз побывал в них, оставлял там часть себя: минута пребывания в камере обходилась в год жизни, двенадцать часов означали смерть… В нижнем этаже корпуса разместилась молекулярно-регистрационная установка, являвшаяся одновременно и библиотекой и электронно-вычислительным центром.

В тот день море было спокойно, и группа сотрудников лаборатории расположилась на отдых у нижних ступеней каменной лестницы, ведущей в корпус.

Напряженный рабочий день был позади, и сейчас не хотелось ни о чем думать, только смотреть на багровое солнце — диск его прочертила далекая темная тучка, а край уже касался смутной полоски, где море смыкалось с небосводом.

— Ана Чари закончил работу, — сказал один из сотрудников лаборатории, кивнув в сторону здания.

— Говорят, он сегодня вел передачу, — заметил другой, вглядываясь в темный силуэт человека, появившегося на верхней площадке лестницы.

— Нет, он только проверял физиологическую контактность нового генератора. После передачи Ана Чари уже не может без посторонней помощи сойти вниз. Возраст дает себя знать…

— Но он моложе многих из нас… — заметил третий, загорелый коренастый крепыш, и, размахнувшись, бросил камешек в море.

— На его счету семь планет, и, кроме того, он работал без гиперзвукового концентратора.

— Я до сих пор не представляю себе, как вообще могла происходить эмиссия, — пожал плечами тот, кто начал разговор. — Нет ли в этом случае самоиндукции?

Ана Чари подошел к отдыхающим и присел на песок возле ржавой лапы старого якоря.

— Новый объект, Ана? — спросил кто-то.

— Да, новый, — коротко ответил Ана Чари. — Я и сейчас под впечатлением увиденного…

— Вы сами им займетесь?

— Нет… У меня не хватит сил…

— Значит, кто-нибудь из нас?

— Нет…

— Тогда кто же?

— Рисс Банг.

— Но Рисс Банг ушел от нас.

— Он возвращается сегодня.

— В Институте Истории им были довольны.

— И все-таки он возвращается к нам… Пусть кто-нибудь из вас поднимется на берег. Он уже близко…

Крепыш перестал бросать камни и взбежал по узкой тропке на берег.

— Рисс идет! — закричал он оттуда. — Ребята, Рисс идет…

Рисс подошел к обрыву над морем и крикнул:

— Я вернулся! Слышите там, на берегу?

— Спускайся, Рисс! — ответили ему снизу, а с верхней площадки здания лаборатории, как эхо, прозвучало:

— Рисс Банг вернулся!

Ана Чари медленно поднялся на ноги и устало зашагал вдоль берега, а Рисс Банг быстро разделся и побежал, поднимая брызги, по мелководью.

— Он ничуть не изменился, — сказал крепыш. — А я рад, что он вернулся, и понимаю, почему Ана Чари так ждал его. И я ему завидую…

Солнце уже зашло. Голова Банга скрылась в волнах, только тихий плеск доносился до берега. Вот над корпусом зажглись огни, ярко освещая белоснежные тенты. Кто-то включил приемник, и над морем полились звуки задумчивой песни.

Рисс Банг вышел на берег и засмеялся, увидев поверх якорной лапы чье-то полотенце. Насухо вытер голову, мускулистые руки, быстро оделся.

— Эй, Рисс, — позвал Ана Чари. Он возвращался вдоль берега, но теперь шел быстро: прогулка освежила его. Рисс молча пошел ему навстречу.

— Хорошо, что ты приехал, Рисс… У меня есть для тебя планета.

— Та самая? — спросил Рисс.

— Да.

— Как ты отыскал ее?

— Я провел в камере поиска два часа…

— Она старше нашей планеты?

— Нет, нас разделяет столетие.

— Значит, у них период ракет.

— Только первые шаги.

— И ты хочешь, чтобы я продолжил?

— Нет, начал… Я все равно не смогу довести дело до конца.

— Хорошо, я согласен. Но они очень похожи на нас?

— Не все, конечно, но кое-что поражает. Такое ощущение, что наблюдаешь историю нашей планеты.

— Очертания материков?

— Совершенно сходное.

— Центральное светило далеко от нас?

— По ту сторону ядра, на расстоянии двадцати шести тысяч световых лет от центра Галактики.

— Этого можно было ожидать… Им что-нибудь известно о мерах движения?

— Почти все…

— Это облегчает задачу.

— Пойдем, Рисс.

— Ты хочешь начать сегодня же?

— Когда-нибудь все равно нужно начать. Пусть это будет сегодня.

— Я согласен.

Они поднялись по внешнему эскалатору, прошли в зал, где помещалась молекулярно-регистрационная установка, и Ана Чари достал из шкатулки, спрятанной в стене, какой-то блестящий предмет.

Рисс Банг взял этот предмет у него из рук и удивленно спросил:

— Что это? Какая-то цепь? Ах, вот в чем дело… Ты закодировал принцип компенсации сил тяготения в среднем звене… Не сложно ли?

— Проще нельзя. Рисс.

— Шесть птичьих крыльев в замкнутом объеме — так читается этот шифр?

— Да.

— Но почему не четыре?

— У них развита трехфазная система токов.

— Так ты хочешь использовать аналогию?

— Да.

— Сейчас свободны все камеры, Ана Чари, я согласен начать.

Камера межзвездной эмиссии представляла собой небольшую комнату, с потолка которой спускался изогнутый стержень. Рисс Банг сел в кресло посередине комнаты, и его затылок лег на вогнутую площадку, которой оканчивался стержень. Ана Чари придвинул к нему легкую полочку и положил на нее цепь.