Чтение онлайн

Меня усадили на уже знакомые ящики, правда прикрытые какими-то одеялами - видимо, из квартиры профессора. В ногах тут же пристроился Гарм, которого я попытался церемонно представить Серене. Язык заплетался, пришлось знакомство отложить на потом. Хотя железная леди, кажется, благосклонно восприняла явление Гарма в качестве моего пса. Одним из одеял укрыли меня - я начал дрожать то ли от холода, то ли от напряга.

Ко мне тут же подбежал какой-то незнакомый, довольно высокий и толстый парнишка, в коротком голубом халате и в джинсах. Медбрат? Здесь? Выяснилось, что доктора срочно потребовали в его кабинет, и он прислал вместо себя того самого студента, который уже отдежурил ночь за него. Звали студента очень необычно - Иннокентий. Мальчишки всё исподтишка поддразнивали его, но границ не переходили, потому, видно, малый только добродушно и даже лениво переругивался с ними.

Он быстро и ловко смазал все мои болячки, но когда неуклюже принялся перевязывать плечо, расшибленное во втором припадке и всё ещё кровоточащее, решительно встала Серена. До той поры она сидела тихо, обнимая меня, чтобы не повалился в сторону. А сейчас встала, оружие всунула в кобуры и отняла бинты и крепящие повязки. На фоне её решительности Иннокентий как-то даже съёжился.

– Сама, - непреклонно сказала она и позвала: - Микки, поддержи его.

Она быстро запомнила всех по именам, а роль Микки при мне усвоила сразу. Мальчишка послушно подскочил и сел, подпирая меня. Я ещё отказаться от помощи хотел. Но тёплые пальчики Серены касались кожи так ласково, что я почти отключился в полубессознательную дремоту…

… Мы с Дэнилом шагаем по старинному метро. Рюкзаки за плечами. Между нами Гарм. Еле видный высокий потолок нависает над головами. Мощные колонны подпирают его, чудится, из последних сил. У края платформы остановились. Тёмный провал внизу, наполненный седыми клубами тумана. Воздух над ним густеет и постепенно чернеет в едва очерченные контуры огромного человека. Когда сгущение воздуха прекращается, чёрное нечто с едва ощутимой угрозой двигается на нас…

Пришёл в себя, когда под левым боком завозились и закряхтели. Поднатужившись, я сел прямо. Оказывается, я чуть не раздавил беднягу Микки.

Серена снова юркнула справа и приняла на себя мою тяжесть, подбадривающе улыбнувшись мне. Что-то я совсем расклеился. А ведь дел по горло.

– Вадим, здесь главный - профессор?
– тихонько спросила моя железная леди.

– Здесь - да.

– Микки, попроси профессора подойти к нам.

Оруженосец скользнул из-под моей руки и помчался к Легатте.

– Профессору не понравится, что ты вот так просто…

– Могу и сложно, - хмуро ответила Серена.
– Могу устроить истерику, чтобы немедленно привлечь его внимание.

– Серена, откуда ты умеешь делать перевязки?

– Закончила курсы медсестёр. Мечтала о карьере врача.

– А пошла в холдинг.

– Если бы училась дальше, пришлось бы жить в семье. А там мои мечты о профессии врача не принимали всерьёз. Холдинг давал самостоятельность. Поэтому…

– Я слушаю вас, леди, - чуть иронично склонился перед нами профессор Легатта.

– Профессор, у Вадима было три припадка, между каждым из которых прошло ровно полчаса. Судя по времени, минут через шесть у него начнётся следующий.

Она высказала информацию очень спокойно - просто поставила в известность. Легатта, профессионально-доброжелательно улыбавшийся ей, как любой женщине, позвавшей бы его из пустого беспокойства, мгновенно увял.

– Это точно?

– После первого я смотрела на часы. Перед вторым была просто вынуждена посмотреть. На всякий случай. Как и после него. Так что о третьем я знала.
– Судя по голосу, Серена держалась из последних сил. Если вспомнить, что она уже пережила… Удивительно, что она вообще может спокойно рассказывать о пережитом - пусть и вкратце. Пока единственное, что указывало на её нервозность, - это то, что она время от времени поправляла волосы, взлохмаченные и с трудом поддающиеся приглаживающим их пальцам. И - голос. Несмотря на спокойные интонации, он дрожал.

– Так. Ясно. Вадим, ты знаешь, что это?

– Предполагаю. Определённо сказать могу только одно: мне нужен физический контакт с Дэнилом - рука в руку.

– Не получится, - сказали слева.

Я с трудом повернул голову. Опаньки… Дилан. На своих двоих. Уверенный. И держится, будто никогда никакой агорафобии не было и нет. В одном, видимо, из профессорских халатов, в который легко поместятся четыре таких Дилана.

– Привет, Дилан. Живой?

– Если ты имеешь в виду - пришёл ли в себя, то - да, живой. Профессор Легатта помог вернуться. Я помню тебя - с момента, как мы познакомились. В клетке.

– Господи, - прошептала потрясённая Серена, вцепившись в мою руку.
– Вы похожи, как… как… - Но моё состояние волновало её больше, и она нашла в себе силы вернуться к насущному: - Вадим, у тебя три минуты.

Я поскрёб жёсткий от щетины подбородок.

– Профессор, быстрее - в чём дело? Почему я не могу…

– До того как поехать за тобой, Лэндон заказал медицинское оборудование, необходимое для возвращения Дэнила в нормальное физическое состояние, - заторопился профессор.
– Мы уже загрузили тело в капсулу - и процесс пошёл, увы - неостановимый. Дэнила нельзя вытаскивать из герметичной капсулы…

– Тогда вам придётся меня связать, - пожал я плечами, - и покрепче.

– А если вколоть…

– Профессор, это не аномалия мозга или организма. Это Бездна. У меня нет времени подробнее объяснить, что во мне происходит, - как я это понимаю. Ищите верёвки или что-нибудь, чтоб я не расшиб себе башку.

– У нас с тобой был контакт - визуально-телепатический, - вдруг сказал Дилан.
– Что будет, если я возьму тебя за руку?

– Понятия не имею. Но лучше, если ты прикоснёшься ко мне - связанному.

И меня связали. Связал. Лэндон. Охотник же. На крупную дичь. Успел затянуть последний узел - меня рвануло. Да так, что в последние мгновения сознания я горько пожалел, что просто связали, а не бросили на какие-нибудь мягкие тряпки, где бы я просто бился, а не напрягал мышцы в безумной попытке разорвать верёвки.

… Рвануло - и выбросило. Под лапы бронированной зверюге, с которой однажды не сверзился лишь потому, что меня стащил с неё Питер. Но сейчас вокруг никого. Я один, а распалённая яростью зверюга ревёт на меня истошным рёвом, от которого закладывает уши и бьёт в голову.