Чтение онлайн

Но после одного дразнящего предложения о бароне они сменили тему и стали обсуждать, какие задницы им нравились у женщин — тощие, мускулистые, круглые? Невероятно увлекательный разговор.

Мой взгляд метнулся к другой стороне комнаты. Там двое мужчин склонились друг к другу и, похоже, вели какой-то серьёзный разговор. Я присмотрелась к их губам.

Я уловила слова «книга в нашем владении», хотя я понятия не имела, к чему это относилось. И слово Лилит.

«Лилит». Почему от этого имени по коже пробежали мурашки?

К сожалению, чудаки без подбородков уставились на меня, облизывая губы.

Я приподняла бутылку шампанского.

— Шампусика?

— Ты только что наполнила наши бокалы, — сказал один из них, говоря в нос так, что мне хотелось заскрежетать зубами. — Серьёзно, не слишком ли ты усердствуешь?

Другой смерил меня взглядом и издал фыркающий смешок.

— Излишнее усердие — это не всегда плохо. Готов поспорить, она жаждет этого. Ведь так? Жаждешь этого? Девчонка вроде тебя?

Стиснув зубы, я заставила себя захихикать. Хотя если честно, в глубине души я подумывала прыгнуть в реку и проверить, как далеко я сумею уплыть.

Но прежде чем я успела предпринять такие отчаянные меры, в комнату вошёл новоприбывший — мужчина, с иголочки одетый в серый костюм. У него были тонкие чёрные усики и тёмные волосы. Как только по комнате прокатились тихие шепотки, я поняла, что он важен. Это сам барон?

Он развёл руки в стороны.

— Что ж, давайте начнём настоящую вечеринку?

— Лорд Апедейл пришёл, — сказал один из близнецов-блондинов, приподняв фужер шампанского. — Давайте выпьем тост за правую руку барона! Рад, что вы к нам присоединились.

Значит, не сам барон.

Похоже, пока я подслушивала, пришло больше женщин, и некоторые начали танцевать с мужчинами, прижиматься к ним, двигать бёдрами.

Джинджер, моя рыжеволосая знакомая, теперь нагнулась над креслом и виляла своей бледной задницей. Один из Свободного Народа хлестал её по заду кнутом, и на коже проступали розовые полосы. Я на мгновение уставилась на это зрелище.

«О Боже». Вот чего они от меня хотели?

Я развернулась и увидела, что близнецы без подбородков опять похотливо пялятся на меня.

Один из них шагнул ближе.

— Твоя очередь, — сказал он. — Пора снять остальное, не так ли? Покажи нам то, что мы хотим увидеть.

Я тупо уставилась на него.

— Снять?

— Ведь за этим ты здесь, не так ли? Покажи нам свои сиськи, задницу. Свою мохнатку. А иначе зачем ты здесь?

Я начинала задаваться вопросом — возможно, стоит помочь Соуриалу просто поубивать их всех.

— Я новенькая, — пролепетала я.

Он приподнял бокал.

— Ещё лучше. Неиспользованная.

И это действительно люди, которые спасут нашу страну? Это не могло быть правдой.

А глянув поверх его плеча, я ощутила новую волну ужаса. Там был коп, с которым я говорила ранее, и который видел меня с Соуриалом. Выдаст ли он меня, упомянув, что видел меня с ангелами?

Но как мне убраться отсюда так, чтобы никто ничего не понял?

— Я пойду найду местечко, чтобы снять одежду, — прежде чем они успели сказать хоть слово, я поспешила в направлении капитанских апартаментов.

Придётся спрятаться в той крохотной комнатушке с Самаэлем.

Падший ангел всегда находится на грани превращения в зверя, когда примитивные желания берут верх над рассудком, и наши глаза окрашиваются тенями или пламенем. В эти моменты инстинкт затмевает рассудок, и весь смысл пылает адским пламенем жестокости или похоти. Ангельская часть, наша память о словах и нашем прошлом, всё это полностью сгорает. Вот что значит быть Падшим.

Когда проступает наше истинное лицо, мы трахаемся, мы убиваем, мы берём то, что принадлежит нам.

Наблюдая, как Захра разливает шампанское, я оказался заворожён её движениями, золотистым оттенком её кожи, изгибами её талии. Я не мог перестать думать о ней в моей ванне, о капельках воды на её загорелой коже.

А когда эти два тощих мужика стали пялиться на неё, я осознал, что хочу оторвать головы от их тел.

Я старался сохранять сосредоточенность, прислушиваться к новостям о Мистериум Либер. Это ключ ко всему. Я спалю мир дотла, чтобы заполучить её в свои руки. Я полностью уничтожу Свободный Народ, сотру их кости в порошок. Я удобрю поля Альбии их кровью.

И мне нужно скоро нанести удар.

Рассказывая Захре о своём падении, я опустил несколько моментов. Ей не нужно знать про Лилит.

В присутствии Захры я чувствовал, как мои мысли становятся тёмными так же, как когда-то в присутствии Лилит. Моё истинное лицо угрожало проступить в любой момент… совсем как в сражении. Эта пустота затмевала мой разум, лишала рассудка.

И если Захра увидит моё истинное лицо во всём его ужасе, она больше никогда не посмотрит на меня по-прежнему. Будучи Ангелом Смерти, я напоминал человечеству о том, что они сильнее всего пытались забыть. Смертные всю свою жизнь пытались забыть одну важную правду: что они действительно смертны. Они находили способы держать страх смерти в узде, убедить себя, что они смирились с этим, что они продолжат жить в той или иной форме.

Смертность человечества была ужасающей бездной, взгляда в которую они не выносили; она была могилой, зиявшей перед ними. Так что они воздвигли хрупкие сооружения из красивой лжи, чтобы скрыть её. Они игнорировали ждущую их могилу, грядущее исчезновение. Они говорили себе, что станут вечными посредством Альбии или Бога.

Моё истинное лицо было штормовым ветром, который налетал, разрывал красивую ложь на куски и заставлял посмотреть в ту разевающуюся бездну. И это всегда ломало их разум. Я свёл с ума немало храбрых солдат.