Падший
Шрифт:
– Ты можешь вернуть ангелам их детей?
– спросил Сатаниэль.
– Можешь вернуть плоть детям своим и воскресить тысячи тысяч погибших?
Творец тяжело вздохнул.
– Нет... Но в моих силах дать им новые тела, новую память, сотворив их девственно чистыми. У них не останется и капли горьких воспоминаний.
– Хм.
– Сатаниэль пригладил растрепавшиеся волосы.
– У многих из них память - это единственное, что осталось. Единственное, ради чего они живут. Возможно, кто-то и примет это, но только ни я. Может быть, кто-то из них даже пожертвует своим бессмертием и добровольно откажется от крыльев, но только ни я. Наверняка многие из них захотят покинуть и этот мир, и Пределы и остаться на Земле, но только не я. Твой Первый Сын, который был готов на все ради тебя, останется здесь. И пусть осознание этого навсегда поселится в твоем сердце и гложет тебя до конца времён. Теперь это мой мир. Я стал его частью. Возможно, кто-то останется тут, со мной. Я не буду никому приказывать. Каждый должен иметь возможность делать свой выбор. Ты мне такой возможности не дал. Теперь я хозяин своей жизни. Я хозяин этого мира. Я - Падший!
Эпилог.
Солнечный диск висел на небе и щедро дарил свои лучи, которые отражались от гладкой поверхности озера. Острые клыки гор блестели своими снежными шапками.
Прячась в тени раскидистого дерева, маленький мальчик играл с куклой, сплетенной из травы. Его кожа была молочного цвета, а длинные белые волосы ниспадали на плечи. Малыш крутил головой и махал руками. Грубо выполненные кукольные крылья дергались, чем очень смешили ребенка. Его звонкий смех разлетался над поляной. Внезапно его взгляд задержался на странной фигуре, что он увидел вдалеке. Это было какое-то животное, и оно приближалось.
– Мама!
– радостно крикнул мальчик.
– Смотри, что там?!
Он показал пальцем в сторону, откуда двигался грациозный зверь. Его белоснежная грива развивалась порывами легкого ветра, играя на солнце. Ноги животного утопали в траве и цветах. Громкое ржание подняло вверх тучу разноцветных бабочек. Зверь встал на дыбы, устремив в небо длинный, витой рог.
– Какой он красивый!
– мальчик бросил куклу ангела и захлопал в ладоши.
– Да, милый. Удивительное создание!
– А откуда он взялся?
– ребенок посмотрел на мать.
Хана встала, подошла к ребенку и обняла его.
– Это создали ангелы, Люций. Все в этом мире сотворено их руками, и мы должны быть благодарны им за это.
– А кто такой Бог? Почему мы тогда молимся ему, а не этим самым ангелам?
Женщина присела и развернула мальчика к себе лицом.
– Потому что и мы, и ангелы - Дети Божьи, и все, что сделано нами и ангелами - сделано Им.
– А кого Бог больше любит: нас или их?
Хана задумалась.
– Мама, а ты их видела?
– Кого?
– удивилась та.
– Ну, Бога, ангелов...
– Нет, сынок, не видела.
– Она потрепала мальчика по голове и встала, поправляя просторный белый калазарис.
– Так... может, их и нет?
– малыш прищурился.
– Но ведь кто-то же создал это чудо, так?
Они вышли из тени и долго смотрели на белого единорога, который медленно подошел к озеру и пил жадными глотками воду, оставляя на поверхности разбегающиеся круги. Утолив жажду, зверь фыркнул и умчался в сторону гор, навстречу одинокой фигуре, бредущей по полю. Человек проводил единорога взглядом, вздохнул, потер кожаный переплет книги, которую держал в руках и, неспеша, побрел дальше, подставив спину палящим солнечным лучам...
Конец.