Чтение онлайн

– А куда поедем? – поинтересовался тот, пытаясь рассмотреть лицо подполковника в зеркало.

– На проспект Мира! – ответил Гузеев. – Куда же еще? К твоему боссу!

Георгий не торопился. Он покосился на пистолет в руке Чехова, поднял боковое стекло и предупредил:

– Мой босс, мужики, совсем не любит шуток! Может, раздумаете ехать?.. Мне-то, конечно, все равно – просто вас жалко...

– Заводи машину! – зло сказал Чехов. – Милосердный ты наш! А пока будешь ехать – себя пожалей. Потому что, если с Ладыгиным что-то случилось, ты от меня живой не уйдешь!

Планируя свою жизнь, нужно быть готовым к тому, что половина твоих планов лопнет как мыльный пузырь, вылетит в трубу, пойдет псу под хвост. То есть половина жизни уйдет на разочарования, сожаления и обиду. Ты будешь проклинать себя за то, что не предусмотрел, не предугадал, не превозмог, вместо того чтобы наслаждаться плодами той половины планов, которые удались. И это случится потому, что перед глазами обязательно будет чей-то пример. Более удачливых, более расторопных. Как живой укор они будут перед тобой, отравляя тебе даже счастливые минуты.

Но если махнуть на все рукой и погрузиться в псевдофилософское безразличие к собственной жизни, принимать ее такой, какая она есть, не требуя большего, тогда ты не получишь вообще ничего и скорее всего твоя судьба будет вовсе печальна. Живой пример тому – человек, который лежит сейчас в багажнике. Одурманенный недотепа, идеалист-одиночка. Пока живой.

Так размышлял Игорь Станиславович, пролетая по улицам ночной Москвы в «Жигулях» по направлению к больнице, где он работал и где работал лежащий теперь в багажнике Ладыгин. Игорю Станиславовичу было немного жаль, что все так нелепо вышло. Он испытывал к Ладыгину самые добрые чувства. Но, когда тот начал все настойчивее покушаться на его место под солнцем, чувства уступили место рассудку. Ни одно живое существо не уступает своей ниши без боя. И испытывает удовлетворение, если победа остается за ним. Игорю Станиславовичу было сейчас грустно, но он не мог смело сказать, что печаль его светла.

Он повернул машину в переулок и уже издали увидел освещенный пятачок перед воротами больницы. Подъехав ближе, Игорь Станиславович остановился напротив ворот и вышел из машины. Охранник сквозь стекло с любопытством наблюдал за его приближением. Игорь Станиславович вошел в помещение пропускного пункта и показал пропуск.

– Что-то рано сегодня, Игорь Станиславович! – пошутил охранник.

– Наоборот, припоздал, – с улыбкой заметил Макаров. – Я сегодня дежурю...

– Ну, счастливо тогда отдежурить! – сказал охранник. – Ступайте, я сейчас открою.

Игорь Станиславович вышел, сел в автомобиль и въехал в распахнувшиеся ворота.

Он медленно повел «Жигули» вдоль старого корпуса, внимательно поглядывая по сторонам. Большинство окон уже были темны – больные спали. На асфальтовых дорожках было пусто. Огромные дубы высились, как зловещие черные тени.

В новом корпусе света было побольше, здесь горели широкие окна операционных на втором и третьем этажах. Игорь Станиславович проехал до конца и выключил фары.

Дальше асфальтовая дорожка раздваивалась – поворот налево вел вокруг корпуса на автостоянку, а прямая полоса шла к зданию морга, погруженному сейчас в темноту. «Жигули» без огней ползли, как черепаха, – Игорь Станиславович высматривал в полумраке нужный поворот. Он проехал здание нового морга и свернул сразу за аллеей дубов налево. Здесь в глубине двора стоял старый морг – облупившееся серое здание со ржавыми решетками на окнах.

Макаров осторожно развернул «Жигули» и сдал задом к дверям здания. Потом выключил мотор и опустил боковое стекло. Свежий ночной ветерок ворвался в окошко и тронул его волосы. Вместе с ветром ворвался неумолчный звон сверчков.

Игорь Станиславович открыл дверцу и вылез из машины. Прислушиваясь к ночным звукам, он обошел автомобиль и остановился у дверей морга. Еще раз оглянувшись по сторонам, достал из кармана ключ и вставил в замок. Ключ повернулся с резким щелчком, который показался Макарову громким, как выстрел. Он на мгновение замер. Но ничего не произошло. Тогда он еще раз повернул ключ и потянул на себя дверь.

Старые петли заскрипели, заскрежетали, дверь отъехала, и в лицо Макарову пахнуло застоявшимся смрадом, карболкой и мышиным пометом. Он поморщился и вошел внутрь.

Здесь было темно, как в могиле, но Игорь Станиславович зажег припасенный для этого случая фонарик и осветил помещение. Он увидел покрытые пылью, опасно подгнившие половицы, стены, затянутые паутиной, и, наконец, то, что его интересовало, – металлические холодильные шкафы со множеством ячеек, в которых некогда хранились трупы. Холодильник давно не работал, но дверцы ячеек были в целости и сохранности.

Макаров подошел ближе и нажал на рычаг замка самой крайней ячейки. Он с натугой подался, и дверца открылась. Игорь Станиславович посветил внутрь и увидел гладкие стальные стенки. Это было похоже на запаянный гроб.

«Здесь его никому не придет в голову искать, – подумал Макаров. – А когда найдут, никто ничего не поймет. И греха на мне не будет. В высший суд я не верю, а моя совесть удовлетворится половиной. Я его не убью. Он умрет сам».

Макаров выключил фонарик и вышел на сумеречный свет, лившийся в приоткрытую дверь. Зорко поглядывая по сторонам, он отпер багажник и подхватил под мышки бесчувственное тело Ладыгина. Тот был очень тяжел, и Игорь Станиславович с трудом выволок его из багажника.

Передохнув немного, он опять взялся за тело и потащил его по асфальту в морг. Это оказалось сложнее, чем он ожидал, и отняло много сил. Кроме того, на грязном полу остались отчетливые следы, по которым без труда прочитывалось все, что здесь происходило. Игорь Станиславович был раздосадован – этот момент он совершенно выпустил из виду в своих расчетах. «Ничего, скоро это все опять покроется толстым слоем пыли, – успокаивал себя он. – Ладыгин в бегах, его ищет милиция, но кто будет искать в запертом здании, на территории закрытой больницы?»

Игорь Станиславович подтащил тело к шкафу и, надсаживаясь, сумел-таки втолкнуть его во чрево стальной ячейки. Ухватив Ладыгина за ноги, он задвинул его поглубже – как какую-то громоздкую вещь, надоевший балласт.

«Скорее как некий спецгруз», – мрачно улыбнувшись, подумал он.

Спецгруз, спецбольница, Ладыгин отправляется в спецпутешествие. Макаров захлопнул дверцу ячейки, подергал ручку – дверца закрылась достаточно плотно. Теперь можно уходить.

Игорь Станиславович вышел из морга, закрыл скрипучую дверь и дважды повернул ключ. Сквозь переплетенные ветви деревьев пробивались огни нового корпуса. Верещали сверчки. Где-то за забором прокатилась милицейская сирена, удаляясь и тая в ночной тишине. «Это не к нам, – с удовольствием заключил Макаров, – к нам нет никаких претензий».