Палач в нетерпении

— Александра!

Я оторвалась от созерцания потрясающей длинноногой блондинки, высокомерно улыбающейся мне с обложки «Космополитена».

Надо мной, аки ястреб, навис Лариков.

Его взор выражал гнев, ярость и злость. Все вместе давало резко негативный эффект.

— Лариков, — ласково проговорила я. — Я все равно не буду ничего делать. Понимаешь, не давая мне этот выходной, ты нарушаешь мои права. А я очень плохо отношусь к тому, что кто-то их нарушает. В данный момент я провожу сидячую забастовку.

— Ты проводишь не сидячую, а свинячую забастовку, — проворчал он.

— Как вам будет угодно, сэ-эр, — проворковала я в ответ, одарив его прелестной улыбкой.

Он явно хотел еще что-то сказать — не думаю, что сказанное порадовало бы мой слух, — потом передумал и сел в свое кресло.

Я снова принялась созерцать прекрасную диву, стараясь не реагировать на злобное бормотание, которое изредка издавал мой босс.

Наконец мои силы иссякли, и я, отложив журнал, посмотрела на него тем самым взглядом, которому научилась именно у него. Такой взглядец долго никто выдержать не мог. Лариков сначала попытался встретить его во всеоружии и уставился на меня. Так мы и сидели, пытаясь испепелить друг друга, и я уже начинала сдаваться, как вдруг явилась Она.

Я всегда говорила, что эффектное появление — половина успеха. Но эта дамочка достигла куда большего — ее появление обрекало ее на полный успех.

— Эй, ребята, — услышала я за своей спиной нежный голос с легкой хрипотцой, такой сексуальный, такой чарующий, такой…

Ну ладно. Не буду дальше восхищаться, а то меня заподозрят черт знает в чем!

Итак, она сказала:

— Эй, ребята, похоже, я немного некстати? Или детективы из «ЛМ» уже разбежались по теплым кроваткам?

Лариков вытаращился на нее в полном восторге. Я если и испытала восторг, то тщательно его скрыла.

Девица прекрасно была осведомлена о сногсшибательности своей внешности, но, к ее чести, относилась к этому с обаятельным равнодушием. «Знаю, что хороша, но я не настолько глупа, чтобы испытывать по этому поводу поросячью гордость. Просто такой меня создал господь… С густыми волосами того самого вожделенного платинового оттенка. С огромными голубыми глазами. С точеным носиком, слегка вздернутым вверх. И выпендриваться по этому поводу я нахожу чрезвычайно глупым занятием».

— Детективы не успели еще разбежаться, — растерянно проговорил Лариков, продолжая таращиться на нашу гостью. — Проходите.

Она ступила в комнату, как королева Виктория.

Проходя мимо меня, она улыбнулась, ткнула изящным наманикюренным пальчиком в красавицу на обложке и сообщила:

— О, Владик…

Я изумленно посмотрела на этот пальчик, потом подняла на нее глаза:

— Как это — Владик?

— Раньше оно было Владиком, — пояснила девица. — Теперь, конечно, оно зовется по-другому.

Она усмехнулась и спросила:

— Так кто из вас детектив?

— Оба, — сказал мой «добрый» босс.

— А старший?

— Я, — скромно потупился Ларчик.

— А-га… Значит, вы-то мне и нужны.

Она села на предложенный им стул и достала пачку «Винстона».

— Можно курить?

Почему-то вопрос адресовался ко мне.

Я была слишком занята странным «Владиком», рассматривая обложку и тщетно пытаясь обнаружить мужские качества белокурой красавицы, и ответила не сразу.

— Курите, — милостиво разрешила я. — Можете и меня угостить. А Андрей Петрович у нас потерпит. Потерпите, Андрей Петрович?

Некурящий Ларчик тяжело вздохнул, я взяла предложенную мне сигарету, и мы вдвоем с наслаждением затянулись.

Естественно, между нами тут же появилась нотка доверительности. Во всяком случае, именно мне адресовались ее следующие слова:

— Сколько стоят ваши услуги?

— Двести, — сообщил мой босс, пытаясь привлечь к себе внимание.

— Баксов? — уточнила гостья и, скрестив свои длинные ножки, внимательно оглядела их. — Нормально… Осилю.

— Вы хотите воспользоваться нашей помощью?

— Ну конечно.

— И… Надо думать, конфиденциально?

Бедный Ларчик явно собирался растопить ее сердце! Он так обаятельно улыбался и так замечательно уменьшил таксу, что я начала опасаться за его рассудок!

— Да уж куда конфиденциальнее, — мрачно усмехнулась она.

— А что, собственно, с вами приключилось?

— Пока ничего, — сказала она. — Но, как я поняла, у какого-то кретина мои приключения в ближайших планах на будущее вписаны красным карандашиком… В общем, ребята, меня собираются убить и мало того — постоянно мне об этом сообщают.

Она этот факт, как мне показалось, воспринимала совершенно спокойно. Во всяком случае, произнесена эта фраза была бесстрастным и ровным голосом. Как если бы она зашла к нам сообщить, что соседка пригласила ее на чашечку кофе…

— Простите? — поднял на нее глаза Лариков. — Как это — убить? Вы что, занимаетесь каким-нибудь… бизнесом?

— Нет, я не увлекаюсь нелегалкой, — усмехнулась она. — Я даже не манекенщица, хотя и кончила курсы в Москве. Честно говоря, я вообще ничего не понимаю. Потому что любовницей или — не приведи господи! — супругой крутого мэна я тоже не являюсь. Работаю я всего лишь модельером, и имя мое совершенно не известно, поскольку модельер я средней руки… И вас бы я беспокоить не стала ни за что, но эти вот письма меня уже немного нервируют.

Она с гримасой отвращения вытряхнула из сумочки груду белых бумажных листков.

Лариков взял один из них, прочел и вопросительно поднял брови.

— Но с этим надо идти в милицию! — воскликнул он. — Это же черт знает что! Терроризм…

— Я бы пошла, но эти дурацкие творения мне присылают уже около двух месяцев, и пока у моего неведомого «друга» рука на убийство не поднялась. А у милиции сейчас и так забот хватает — хотя, конечно, наказать этого дегенерата мне бы очень хотелось! Целый месяц я проводила собственные расследования, пытаясь прощупать всех своих знакомых, но это ни к чему не привело! Если бы не вчерашнее послание, я бы вообще на все это плюнула с высокой колокольни. Но согласитесь, что получать описания собственной мучительной смерти в конце концов надоедает. А вчера мой «киллер» превзошел себя в необузданных фантазиях… Сейчас я вам это покажу…